— Ну, ну. Не говорите так. Оставьте прошлое в прошлом. Воспринимайте его, как дурной сон. Не больше. Живите настоящим, но не забывайте думать о будущем. Поверьте старику, для женщины нет ничего более прекрасного, чем видеть улыбку на лицах ребенка и мужа. Не вчера, не завтра, а сегодня. Поэтому забудьте о прошлом и начните с этой минуты улыбаться жизни и тогда вместе с вами будет улыбаться не только ваша семья, но и весь мир… Идемте, не будем заставлять Оксану ждать, — Александр Петрович улыбнулся и поднялся на ноги.
— Да, не будем, — робкая улыбка тронула губы Владимира.
Владимир поднялся с кресла и направился вместе со стариком на кухню.
— Вы заметили, какое сегодня солнце яркое? — Оксана повернулась к Александру Петровичу, хрустевшему малосольным огурцом.
Старик сидел напротив Оксаны и улыбался. Словно мальчишка, он наслаждался теми удивительными ощущениями, что грели его сердце после разговора с Владимиром. Взгляд Александра Петровича устремился к стене за спиной Владимира, сидевшего сбоку от Оксаны и Александра Петровича. Но старика вряд ли интересовала стена. По правде говоря, он и не видел ее. Взгляд старика был отстраненным, даже чудаковатым, направленным внутрь себя, к тому свету, что горел в его груди. Голос Оксаны заставил старика вернуться в реальность.
— Да, да, вы правы, Оксана, — Александр Петрович посмотрел в окно. — Хорошо на улице.
— Хорошо и холодно, — улыбнулась Оксана, бросив взгляд в сторону мужа, елозившего вилкой по тарелке.
Сейчас Владимир походил на Александра Петровича минутной давности. Взгляд мужа Оксаны устремился к тарелке с макаронами, а на губах блуждала легкая полуулыбка.
— Мы с Шариком успели это проверить, — продолжила Оксана, бросая в рот кусочек отбивной.
— Что вы с Шариком? — Александр Петрович изогнул губы в улыбке и посмотрел на Оксану.
— Успели проверить холодно на улице или нет. Пока вы спали, я выгуляла собаку.
— Правда? — старик поддел вилкой макаронину и запустил ее в рот.
— Правда, — кивнула Оксана.
— Спасибо, Оксана.
— Не за что, дедушка Саша. Нам с Шариком эта прогулка даже понравилась. После нее он был такой голодный, что съел все, что я ему дала.
— О, Шарик, всегда голодный, — улыбнулся старик. — Я иногда удивляюсь его прожорливости. В такие моменты он напоминает мне меня, прошлого меня. Раньше я тоже любил хорошо покушать. Хотя, хорошо покушать, думаю, любит каждый мужчина. Недаром говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. О, сейчас, будь я помоложе, меня не просто было бы покорить, — рассмеялся Александр Петрович.
— Я заметила, — улыбнулась Оксана. — Мне кажется, что вы и одним куском хлеба способны наесться.
— Пожалуй, вы правы, Оксана. Временами жизнь заставляет нас взглянуть на многие вещи иначе… Кстати, я хотел с вами поговорить вот о чем. Вы никогда не думали о том, чтобы отдать Машу в кружок, где учат рисовать? Мне кажется, у девочки талант. К тому же, видели бы вы как горели ее глаза, когда я сказал, что в будущем она может стать знаменитой художницей.
— Нет, дедушка Саша, не думали, — Оксана смущенно улыбнулась и посмотрела на Владимира, продолжавшего безучастно елозить вилкой по тарелке. — Да и знаете. Я в детстве тоже неплохо рисовала, но вы же понимаете — это же детство. Взрослая жизнь требует иного подхода. Я знаю, Маша любит рисовать, но, думаю, со временем у нее это пройдет. Если честно, я бы не хотела видеть своего ребенка художником. Не та это профессия, которая способна принести деньги в семью.
— А кем бы вы хотели видеть своего ребенка?
— Не знаю. Я об этом еще не думала. Может экономистом или финансистом. Эти профессии престижные и хорошо оплачиваются, что, согласитесь, немаловажно в нашей жизни.
Александр Петрович вздохнул и отложил вилку в сторону.
