Какие бы времена ни настали, мы каждый день будем работать в полную силу, совершая добрые дела, творческие и созидающие. И будет достаточно вспомнить о великих днях, прожитых тут, чтобы обрести мужество и веру.
Учитель, всей душой, всеми своими силами мы, французы, просим Вас руководить нами на нашем пути к свету Истины, чтобы отныне мы смогли стать истинными Божиими работниками на земле ради всеобщего блага».
Беседы Учителя переведены на многие языки: на французский, английский, немецкий, русский, сербский, хорватский, чешский, латвийский, эстонский, итальянский, шведский, эсперанто и другие.
Один ученик так описывает свою первую встречу с Учителем:
«Был летний день. Светлый покой царил над землёй. Маленькая, вся залитая светом тропинка, идущая среди виноградников старинного города, «случайно» привела меня к имению, где в то время пребывал Учитель. Первое чувство, которое я испытал, увидев Учителя, было удивление; было ощущение, что я уже видел Его, что Он мне знаком и близок. Это чувство все сильнее овладевало мною, пробуждая глубокие и странные воспоминания. Во мне возникло какое-то мучительное напряжение, желание уловить, понять, овладеть всем этим. Потом будто рухнула какая-то преграда, и долго сдерживаемые воды вдруг хлынули со всей силой.
Учитель стоял передо мной, тих и спокоен. Меня охватило блаженное чувство. То была радость человека, который когда-то, очень давно, потерял нечто святое и теперь вновь обрёл его. Все неясные воспоминания отошли в сторону, только светлая радость осталась в душе.
Учитель улыбнулся и подал мне руку. Я схватил и с благоговением поцеловал эту руку, которая вела и поддерживала меня во все дни моей жизни. Это чувство никогда больше не покидало меня на протяжении всей моей жизни с Учителем.
Со временем многое прояснилось, картины и образы приобрели очертания; многое из того, что прежде было неясным, стало понятным, но чувство блаженства от встречи с моим Учителем горело в моей душе, как лампада, зажжённая невидимой рукой Бога.
В эту первую встречу мы почти не говорили — безмолвный разговор душ порой несовместим со словами человеческой речи.
Каждый раз, пытаясь говорить с Учителем, я чувствовал, что самое важное, самое существенное ускользает, его нельзя выразить, и оно остаётся невысказанным. Того, что мы можем сказать о Нём, всегда слишком мало и недостаточно. Поистине, иногда Великий, Безграничный принимает образ человека и живёт среди людей и вместе с ними. Это счастливые и незабываемые дни для человеческих душ».
Учитель был среднего роста, имел благородную осанку, порой столь величественную, что выглядел выше и больше всех окружающих.
Длинные волосы, уже посеребрённые, спускались до плеч. Мы видели, как с годами эти волосы стали совсем серебристыми, светящимися.
Лицо Учителя было красиво. Оно выражало спокойную силу, внутренний мир. Лоб прямой, ясный, глаза слегка опущены, нос правильный; хорошо очерченный подбородок, широкие скулы придавали лицу мощь и устойчивость. Общее выражение доброе, отеческое. Взгляд был глубок, благ и чист, в нём не было никакого раздвоения; глаза выражали лишь одну мысль — любовь и бескорыстие. Иногда в этом взгляде чувствовалась нежность матери, иногда — сила и доброта отца. В нем была сила, власть, он мог держать зло на расстоянии. Он успокаивал, ободрял, внушал веру и упование на Бога. Взгляд Учителя светился предвечной мудростью Великого, и в этом свете вопросы представали простыми и ясными. Порой во взгляде струилась солнечная радость возвышенного мира, но иногда в нём проглядывала скорбь всего человечества. В нём никогда не было заметно упрёка или осуждения, в нём не было никакого насилия, и каждый испытывал желание довериться ему, открыть свою душу. Когда этот взгляд встречал красоту или добро, в нём светилась детская радость, в нём чувствовалось присутствие прекрасной светлой мысли. Этот взгляд всегда и совершенно выражал Истину.
Учитель держал голову прямо, ходил свободно и легко; пробуждённое сознание проступало в каждом Его движении. Всей Его фигуре была присуща естественность и гармония, что придавало красоту и искренность каждому Его поступку.
У Учителя был мягкий, приятный низкий голос. Говорил Он обычно тихо, без всяких риторических эффектов; и хотя голос Его был тих, он был слышен далеко. Учитель сопровождал свою речь спокойными, плавными, гармоничными движениями, такими же выразительными и ясными, как и Его Слово.