Учитель любил, чтобы каждая работа совершалась свободно, по чувству внутренней дисциплины, идущей от сознания, а не навязанной извне. Он не любил насилия, какую бы форму оно ни принимало.
Свобода необходима для внутреннего приближения к тому высшему Идеалу, к которому стремится человек.
Единственное, чего хочет Бог, — чтобы все существа были такими же свободными, как Он. Сказано: «Где Дух, там свобода». Это означает дать Богу жить в нас, проявиться, это означает слушать Его советы. Господь не ограничил нас, Он дал нам великую свободу вершить добро и зло.
Мы не знаем случая, чтобы Учитель чего-то требовал от кого-то из нас или принуждал что-то сделать.
В жизни Учителя ощущался космический ритм. Некое великое, светлое, радостное будущее пронизывало всё, что делал и говорил Учитель, — то долгожданное будущее, которого жаждут души с незапамятных времён и которое они воплотили в идее грядущего Спасителя, Мессии.
Каждый, кто приближался к Учителю, чувствовал, насколько ему можно приблизиться. Существовала некая священная дистанция, священное пространство, которое никто не позволял себе нарушить. Внутренний закон определял это расстояние для каждого. И хотя Учитель всегда был окружён нами, Он был одинок.
Высокую горную вершину солнце озаряет в ранний час. Долины сияют, когда она принимает благословение света.
Она бодрствует, когда другие ещё спят. Она пробуждена и слышит голос Вечного.
Она принимает Божии блага и посылает их в долины, туда, где растёт хлеб и зреют плоды.
Высокая горная вершина, озарённая лучами восходящего солнца, одинока.
Однажды мы сидели с Учителем высоко на Эл-Шадае. Был один из тех тёплых солнечных дней раннего лета, когда небо спускается до земли. Все было пронизано светом и теплом. Какой-то блаженный трепет смягчал очертания предметов. Земля будто утратила свою плотность и неподвижность. Учитель сидел на своём любимом месте возле скалы и, прикрыв глаза, вслушивался в светлое молчание. Разговор затих. Каждый жаждал Слова Учителя, как солнечных лучей.
Неожиданно кто-то сказал: «Учитель, спойте что-нибудь, чего Вы никогда ещё до сих пор не пели». Воцарилось глубокое молчание. Никто ранее не обращался к Учителю с такой просьбой. Ненадолго углубившись в себя, Учитель взял скрипку и, легко касаясь струн, спел «Песню странника». Никто до этого её не слышал, и никто не слышал её потом. Все, затаив дыхание, вслушивались в песню, пленённые её чудной красотой с оттенком грусти. Странная, неожиданная песня. Это была молитва. Она пробудила в наших душах чувства, молчавшие прежде. Мелодии никто не запомнил, но слова записали: