— Конечно обиделась, — подтвердил Егор, — Вы же именно этого и добивались.
— Скажи мне, Василиса, — в голосе Вениамина явственно послышались торжествующие нотки, — а твоя обида существует в твоей реальности? — та не ответила, только бросила на мага ненавидящий взгляд. — А сейчас ты думаешь, что этот старпёр тебя уже достал со своими подколками, правильно?
— Вы что, залезли в мою голову?! — тут же вскинулась Василиса.
— Как ты сама выразилась, «была нужда», все твои мысли у тебя на лбу написаны, — Вениамин стёр со своей физиономии глумливую гримасу и сразу сделался невозмутимым, как сфинкс. — Я заговорил о них только с одной целью, чтобы ты задумалась, являются ли твои мысли частью твоей реальности.
Тактика манипулятора была стара как мир: вынуди своего оппонента ответить «да» хотя бы на три твоих вопроса, и тот из оппонента быстренько превратится в твоего союзника. Именно поэтому вопросы Вениамина носили характер откровенно риторический и не подразумевали пространства для спора или обсуждения. Увы, плохо же он просчитал свою ученицу. Вместо того, чтобы послушно поддакнуть мудрому учителю, Василиса моментально встала в бойцовскую стойку и попёрла буром на расслабившегося мага, поскольку сочла, что включение мыслей и эмоций в список проявленных объектов реальности означает, что Вениамин таким образом пытается увильнуть от выполнения своих обещаний.
— Вы что же, хотите сказать, что способны воздействовать только на чувственно-эмоциональную сферу? — Василиса с подозрением воззрилась на учителя, откровенно демонстрируя, что такой расклад её не устраивает.
Егор не удержался от ехидного смешка, Василисино нахальство ему, скорее, нравилось, хотя он и сочувствовал Вениамину в его непростом деле дрессировки этой строптивой лошадки. В отличие от самой Василисы, Егор отлично понимал, что все её выходки останутся безнаказанными, поскольку других кандидатов на роль подопытного кролика у местного подразделения ратава-корги не было. Так что она могла себе позволить хоть пинать своего учителя ногами, отлучение ей всё равно не грозило. Егор видел, что Вениамин растерялся, но вмешаться не мог, поскольку это могло навредить репутации мага. К счастью, тот быстро взял себя в руки и снова включил режим невозмутимого сфинкса.
— Я хочу сказать, что между тонким и физическим миром разница не качественная, а количественная, — его улыбка была лишь слегка снисходительной, она как бы подчёркивала, что великий маг не прочь снизойти с пьедестала, чтобы успокоить свою недоверчивую ученицу. — Просто твой ум интерпретирует тонкие вибрации твоего сознания как более разреженные объекты, а грубые — как твёрдые, имеющие жёсткую форму.
— Разве это ответ? — Василиса и не подумала сбавить тон. — Почему бы не сказать прямо, что вся Ваша магия — это просто внушение, гипноз?
— Я бы сказал, самогипноз, — ничуть не смутился Вениамин, — ведь реально лишь то, что ты считаешь реальным.
— Не поняла, — теперь на лице строптивицы появилось выражение вполне искреннего недоумения. — То есть, если я решу, что черти на самом деле существуют, то у нас тут сразу завоняет серой?
— А ты попробуй, — предложил Егор, чтобы поддержать своего напарника.
— Да ну тебя, — Василиса небрежно махнула рукой, — я же не вчера родилась, чтобы купиться на эту разводку.
— И правильно, — одобрительно кивнул маг, — у тебя вряд ли получится вызвать сего представителя религиозного фольклора во плоти. Однако, подумав о чёрте, ты уже сделала его частью своей реальности. Только он существует в более разреженной форме, нежели, скажем, подушка под твоей попкой, а именно в форме мысли.
— И почему это у меня не получится его материализовать? — Василиса невольно скосила глаза в сторону двери, словно и впрямь ожидала, что сквозь неё в комнату может просочиться настоящий чёрт.
— Потому что на самом деле ты в это не веришь, — рассмеялся Егор.
— Всё верно, — Вениамин победоносно улыбнулся, — вся магия основана на вере. Чтобы перевести какой-либо проявленный объект из эфемерной формы в форму физическую, твой ум должен поверить в то, что это возможно, причём поверить безусловно. Мастерство мага как раз и заключается в том, чтобы заморочить свой ум, вот поэтому я и упомянул самогипноз.
— Вас послушать, так получается, что это наш ум является источником реальности, — фыркнула Василиса.
— Нашей иллюзорной реальности — да, — Вениамин не удержался от снисходительной улыбочки. — Только не нужно забывать, что сам по себе ум не может ничего создать, он лишь переводчик.
— В каком это смысле? — возмутилась Василиса. — А кто же тогда является автором оригинального текста?
— Твоё сознание, — голос Вениамина окреп, он явно сел на любимого конька, — и говорит оно на том же языке, на котором изъясняется Абсолют, на языке вибраций. Ум переводит фразы этого языка в форму, которую ты воспринимаешь как зрительные образы, звуки, тактильные и вкусовые ощущения, чувства и мысли. Вот так и рождается твоя реальность.
