Я зафиксировала ее тело между собой и скалой и нащупала ее скользкое бедро ладонью. Всю дорогу до колена все шло гладко. Но, двинувшись вниз, моя рука наткнулась на острый обломок какой-то палки. Мелани издала высокий, воющий крик.
У меня проскользнула глупая мысль: «Не повезло же, напоролась на ветку». Но в следующую секунду я с ужасом осознала, что на самом деле я схватилась за обломок ее малой (или, может быть, большой) берцовой кости. Пытаясь подавить рвотный позыв, я подняла над поверхностью воды ее голень, чтобы рассмотреть ее получше. То, что я увидела, было открытым переломом с сильной деформацией — это напоминало скорее не ногу, а макет для студента-ортопеда. Из ран лилась вода, кровь и грязь. Моя рука стала скользкой и темной от крови. От этого зрелища у меня зазвенело в ушах.
Тело целиком покрылось мурашками.
— Трейси? — вопросительно произнесла Мелани, обезумевшая от страха. В лунном свете я видела, как она изо всех сил пытается вытолкнуть себя из воды.
Я не могла ничего ответить. Мою челюсть заклинило, я не могла отличить свое лицо от его отражения в воде.
Мелани хотела протянуть мне здоровую руку, но не смогла. Резкий всплеск меня испугал. Я не могла больше держать ее. Я не могла на нее смотреть.
Мне надо было найти доску для плавания. Или лечь на берег и вытащить ее с помощью тех плавучих палок, с которыми дети играли в бассейне. Но когда я очнулась от своего оцепенения и посмотрела назад, она уже перевернулась на живот. Волны подхватили обмякшее тело, унося ее дальше, вниз по течению, головой вперед — с таким потоком она не смогла бы справиться. Тело, словно распятое, с раскинутыми руками, бросало из стороны в сторону. Вода сомкнулась над головой Мелани и, вероятно, заполнила ее изнутри.
В голове крутился давний разговор с Озом, как строчка из песни.
Пока я преодолевала последние несколько ярдов до берега, меня охватило леденящее душу чувство, будто дух Мелани стряхнул с себя кости и наблюдал за мной из леса. Конечно же, это была идиотская фантазия. Я никогда даже не
Но, как только я вылезла из воды и заковыляла по гальке, я услышала кашель и детский певучий голос, звавший: «Мама-а-а».
— Китти? — спросила я громким голосом. — Ты здесь?
Еще кашель. Я поняла, громко выдохнув от облегчения, что звук шел из радионяни, которая валялась среди разбросанной одежды.
— Иду, — пробормотала я по извечной материнской привычке. Я уже влезала ногами в туфли, когда она повторила это снова:
«Мама?»
Только этот статус я действительно боялась потерять.
Я вытерлась одеждой и побежала через лес прямо в мокрых трусах, практически не замечая мелких камушков и иголок, которые приставали к моим ногам.
Снова и снова радио в моих руках жалобно мяукало: «Мама?»
Захлопнув за собой дверь коттеджа, неосознанно создала жуткий шум. Когда я повернула за угол, я увидела сонную Китти, сидящую на ступеньках в мастерскую.
У нее все еще слипались глаза.
— Привет.
Я ответила не сразу, загипнотизированная мерным капаньем воды с моих мокрых волос. «Кап-кап-кап» — этот звук вызвал у меня тошноту.
— Тебе приснился плохой сон? — спросила я, оборачивая влажный топ вокруг головы.
— Я хочу пить.
— Пить, — повторила я, глядя на свои сморщившиеся пальцы.
Взяв у нее стакан, я рассеянно подставила его под кран. Звук текущей воды заставил высохшие волосы у меня на шее встать дыбом.
Я смотрела, как она пила, издавая жадные сосущие звуки, а потом сказала:
— Давай. Пошли в кровать, — как будто ночных ритуалов было достаточно, чтобы привести жизнь в порядок.
Кит поплелась в сторону спальни, я следовала прямо за ней, раздумывая, не стоит ли мне разбудить Фитца и уйти отсюда прямо сейчас.
У меня даже промелькнула мысль позвонить в полицию Вудстока. Было бы гораздо проще заявить о несчастном случае на воде, чем вычищать дом от всех следов ДНК и создавать липовые переписки на компьютере, которые бы подтвердили, что мы с детьми съехали несколько недель назад. Но если я сообщу о гибели Мелани, то мне придется показывать представителям правопорядка свою фальшивую грин-карту. С ее помощью можно было одурачить Рэнди, но у полицейских нет той же эмоциональной слепой зоны. Они заметили бы кривую печать и очевидные ошибки за милю.
Фитц глубоко спал. Хотела поцеловать его в щеку, но инстинктивно отпрянула, когда мокрые волосы упали на одеяло.
Китти рухнула лицом вниз на подушку, и я гладила ее по спине, пока не удостоверилась, что она заснула.
