– Ты что-то плохо выглядишь, – говорит Андрей матери. – У тебя все в порядке?
– Когда у меня все было в порядке? – отвечает Ира и снова кашляет. – У меня все как обычно, ничего особенного.
– Сходила бы ты к врачу, – говорит Андрей. – А то я за тебя волнуюсь.
Ира опять пожимает плечами.
Подходит Леня Буровский, благодарит Андрея за то, что всех собрал, и вообще – за прекрасный праздник.
– Да я-то что? – отвечает тот. – Мне кажется, папа объявил бы – пол-Москвы бы тут было.
– Ну, пол-Москвы – это ты хватил, – смеется Буровский, – но народу бы еще больше пришло, это точно.
На мгновение Андрей задумывается, а потом, не удержавшись, произносит:
– Дядя Леня, вот давно хотел спросить… Вы папу знаете почти всю жизнь. Вот эта вся фигня, которой он занимается, – это серьезно или так, шарлатанство?
Буровский смеется:
– Отличный вопрос для юбилея, ничего не скажешь!
Андрей виновато улыбается – мол, извините, вырвалось, давайте забудем. Но, отсмеявшись, Буровский говорит:
– Да нет, мне кажется, это у него серьезно. И не только потому, что он сам в это верит, – я кучу людей встречал, которым он сильно помог своими практиками. И со здоровьем, и вообще…
– Спасибо, – кивает Андрей, но все уже рассаживаются, не обращая внимания на заготовленные таблички. Андрей оказывается за столом напротив импозантного седовласого мужчины.
– Марк Семенович, – представляется тот. – А вы, как я понимаю, Андрей? Читал ваши статьи когда-то, очень интересно и талантливо.
– Спасибо. А вы, простите, чем занимаетесь? Ну, или чем занимались? – поправляется он.
Марк Семенович смеется:
– Нет-нет, все нормально, я еще не на пенсии! А занимался я много чем, был и геологом, и бардом, и физиком, даже бизнесом занимался, а теперь вот директор школы.
– Очень интересно, – говорит Андрей. – А как это вас в школу занесло, простите за вопрос?
– Ну, в начале девяностых мы с друзьями решили проверить несколько наших образовательных идей, с этого все и пошло, а потом, конечно, затянуло, не оторваться. Уже пятнадцать лет директорствую.
Кто-то стучит вилкой по бокалу. Андрей извиняется и пытается взять управление в свои руки:
– Тише, тише!
В дальнем конце стола поднимается бабушка Даша.
– Дорогой Валерик, – говорит она, – мне нечего тебе пожелать, все у тебя есть… впрочем, нет, кое-чего не хватает, и не только тебе, а всем нам. В этот торжественный день я желаю тебе поскорей стать дедом!
Аплодисменты, хохот, краска заливает щеки Андрея – скорее от злости, чем от смущения.
– Ну, это не от меня зависит, – отзывается Валера, – это к Андрюше. Сынок, что же это такое: девушки у тебя есть, а внуков у меня нет? Как же так? Может, кто на подходе, а ты скрываешь?
Последние два года, после Зары, у Андрея не было ни одной девушки, поэтому он отвечает, с трудом сдерживая раздражение:
– Знаешь, папа, есть такая штука – презерватив. Против СПИДа и заодно – против детей.
– Сынок, – говорит Валера, – как хорошо, что ты рассказал мне об этом только сейчас! Узнай я раньше – тебя бы здесь не было!
Зал взрывается хохотом. Очень смешная шутка, думает Андрей. Ответить, что ли, – мол, если так, страшно представить, сколько у меня братьев и сестер, учитывая твой, папа, образ жизни? Ладно, не сегодня… все-таки праздник.
Все разойдутся поздно вечером, Андрей заплатит по счету, довезет отца и бабушку Женю до дома и отправится к себе в Коломенское. Перед ним – река красных огней, над ней – редкие новогодние украшения. Вот кризис добрался и до нас, подумает Андрей, доллар на неделе опять скакнул. Впрочем, сбережений у него нет, бояться нечего.
Он придет домой за полночь, нальет себе виски, кинет в стакан лед, включит компьютер. Ну, еще один день закончен, вот и слава богу.
В папке
Вот еще, подумает Андрей, потом допьет виски, поставит на стол пустой стакан и откинется на спинку кресла. Сколько лет этой Леночке? Одиннадцать? Двенадцать? Какую, спрашивается, русскую классику можно читать в этом возрасте? Разве что Хармса… да и тексты у него как бы простые, читается легко… интересно, интересно… а если XIX век? Ну-ка, ну-ка… сам-то я что читал? Надо бабушку Женю спросить, хотя, может, и так вспомню…
Андрей встает и идет к дедовскому книжному шкафу.
– Что у нас тут? – спрашивает он и открывает тяжелые дверцы.
Он уже знает, что согласится.
