На кончике сигары повис длинный нарост пепла. Аккуратно держа сигару двумя пальцами, комиссар поискал глазами пепельницу, но ее не оказалось. Он бросил быстрый взгляд в сторону комнаты, где лежало тело, но было поздно – пепел упал на ковер.
– Вы, как я понимаю, часто посещали... гм... покойного. У вас есть какие-нибудь соображения о мотивах преступления?
Дон Хайме пожал плечами.
– Сложно сказать. Может быть, ограбление... Комиссар отрицательно помотал головой и глубоко затянулся.
– Мы уже допросили двоих слуг, кучера, кухарку и садовника. Неизвестный произвел визуальный осмотр дома, но мы не обнаружили пропажи ни одной ценной вещи.
Комиссар умолк; дон Хайме слушал его рассеянно, стараясь привести в порядок мысли. Почему-то он был глубоко убежден, что ключи к загадке у него уже есть; оставалось только извлечь их наружу и доверить этому человеку. Но прежде всего надо было соединить разорванные нити, которые беспорядочно спутались и мешали.
– Вы меня слушаете, сеньор Астарлоа?
Дон Хайме вздрогнул и покраснел, словно комиссар видел его насквозь и прочел его мысли.
– Разумеется, – ответил он поспешно. – Это означает, что ограбление исключено...
На лице комиссара мелькнуло лукавое выражение. Он быстро просунул указательный палец под парик и почесал за левым ухом.
– Отчасти, сеньор Астарлоа. Только отчасти. По крайней мере, исключается ограбление в обычном понимании этого слова, – уточнил он. – Визуальный осмотр... Вы понимаете, что это означает?
– Думаю, это означает осмотр глазами.
– Н-да, очень забавно. – Хенаро Кампильо посмотрел на него с досадой. – Позволю себе заметить, что ваше предположение довольно остроумно. Человек гибнет от руки убийцы, а вы тем временем изволите шутить.
– Вы делаете то же самое.
– Да, но я представитель закона. Они молча смотрели друг на друга.
– Визуальный осмотр, – продолжил комиссар спустя некоторое время, – означает, что какой-то человек или группа неизвестных лиц вошли ночью в личный кабинет маркиза и провели там некоторое время, взламывая замки и переворачивая ящики. Кроме того, они открыли сейф, на этот раз ключом. Сейф, надо признаться, превосходный, фирмы «Боссом и сын», Лондон... Вас не интересует, что они похитили?
– Я думал, вопросы задаете вы.
– Это обычай, но не правило.
– Так что же они похитили?
Шеф многозначительно улыбнулся, словно дон Хайме попал в самую точку.
– Это-то и любопытно. Убийца или убийцы не обратили ни малейшего внимания на довольно внушительную сумму денег, а также на драгоценности, которые находились в кабинете маркиза. Необычные грабители, согласитесь... – Он не спеша затянулся и выпустил дым, наслаждаясь ароматом табака и собственным красноречием. – Во всяком случае, сложно предположить, что именно похитили преступники, так как мы не знаем, что хранилось в кабинете. Неизвестно, нашли они то, что искали, или нет.
Дон Хайме зябко поежился, стараясь скрыть свое беспокойство. Уж он-то наверняка знал, что убийцы не нашли того, что их интересовало: без сомнения, это был тот самый запечатанный сургучом конверт, спрятанный у него дома позади книг, стоявших на полке... Он напряженно размышлял, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты, имеющие отношение к трагедии. Поведение людей, слова, события последнего времени, не имеющие видимой связи, медленно и мучительно выстраивались в нечто целое, и постепенно все начинало приобретать столь пугающую ясность, что у него болезненно сжалось сердце. Ему пока сложно было увидеть картину случившегося в целом, но одно было очевидно: немалую роль сыграл в трагедии он сам. Поняв это, он почувствовал негодование, тревогу и ужас.
Комиссар молча смотрел на него; он ждал ответа на свой вопрос, не услышанный погруженным в раздумья доном Хайме.
– Что, простите?
Глаза комиссара, влажные и выпуклые, словно глаза аквариумной рыбки, рассматривали учителя фехтования сквозь голубые стекла пенсне.
Где-то в глубине этих глаз таилось сочувствие, хотя дон Хайме не сумел бы сказать, было ли расположение комиссара к нему искренним, или это был всего-навсего профессиональный прием, с помощью которого обычно добивались доверия. Поразмыслив, дон Хайме пришел к выводу, что, несмотря на свой несколько неряшливый вид и небрежные манеры, Хенаро Кампильо отнюдь не был глуп.
– Повторяю, сеньор Астарлоа: постарайтесь припомнить, не случилось ли до убийства чего-нибудь необычного, что сейчас могло бы помочь следствию?
– К сожалению, ничего.
– Вы уверены?
– Я не бросаю слов на ветер, сеньор Кампильо. Комиссар кивнул головой.
– Могу я говорить с вами откровенно, сеньор Астарлоа?
– Прошу вас.
– Вы один из людей, видевших покойного регулярно. Однако вы мне практически ничего не сообщили.
– Не я один виделся с маркизом. Вы уже опросили многих, и никто не сказал вам ничего определенного... Почему же вы так надеетесь на мои показания?
Кампильо внимательно посмотрел на сигарный дым и улыбнулся.
– Честно говоря, я и сам не знаю. – Он умолк, о чем-то размышляя. – Наверное, просто потому что вы... кажетесь мне порядочным человеком. Да, скорее всего, именно поэтому.
Дон Хайме потупился.
