Примерно в три часа ночи веселье утихомирилось и все разбежались по своим комнатам досыпать оставшиеся часы, так как завтра с утра придется возвращаться обратно. Вот чего они такие зануды все? Мне мало. Хочу вообще куражить всю ночь. Вот черт, как голова начала болеть, и жрать охота. Кажется, иду на попуск. Вроде бы в комнате еще осталось немного еды, отлично, нужно подкрепиться.
По пути к корпусу я увидел знакомую темную фигуру, стоящую возле беседки и курящую. Он так спокойно и чертовски уверенно это делал, что я вновь застыл на месте. Я смотрел, как он держит сигарету в руках, видел, как берет ее между губ и глубокой затяжкой оголяет табак практически до половины. Держит сигарету небрежно, будто ему вообще все равно, если он ее уронит. Хотя и так понятно, что ничего бесследно не пропадет, что хоть раз было у него в руках. Если, конечно, он сам этого не захочет.
Одиночество – прекрасное состояние, когда хочешь разобраться в себе. Оно позволяет абстрагироваться от всех ненужных и мешающих деталей, которые отвлекают тебя от поисков причины личных проблем и неурядиц. Но при всех её добродетелях, одиночество чрезвычайно опасный капкан, ступив в который, ты можешь сгнить заживо.
- Прекрасный вечер, не так ли?
Подхожу к нему, потому что хочу. Потому что больше не могу прятаться от его взглядов и спокойно смотреть, как он мило общается со всеми вокруг, но не со мной.
Я ощущаю себя маленьким котенком, который тянет за хвост добермана. Его хищный взгляд прожигает, но я больше не смею отвести свой. Пусть смотрит, пусть видит мои глаза, мне это даже нравится.
Он молча выкидывает окурок и дальше в упор смотрит на меня.
- Вы согласны, что ночь - самая откровенная пора суток?
Я уже не понимаю, что спрашиваю и, главное, зачем? Он молча наблюдает, как я к нему подхожу, и дальше поражает меня своим серебряным оружием.
Если он спросит, что я сейчас делаю, я не смогу ответить. Потому что сам еще ничего не знаю. Эта тяга, она существует, но она призрачна и еле чувствуется. Я боюсь ее спугнуть, но ведь это неправильно - так привязываться, верно? Внутри слишком много всего, оно только зарождается и еще такое неокрепшее и шаткое, такое несформированное и дикое, что мне хочется выть от этого эмоционального порыва. У меня нет сил больше сдерживаться в своем убежище, меня тянет на волю. И как бы я не пытался противиться данному сопернику, я проигрываю.
- Ближе не подходи.
- Почему?
- Я сказал, не подходи.
Потому что зарождение чувств... Потому что это первый этап. У меня ведь никогда такого не было. Стоило мне только захотеть, я сразу это получал.
Нет, невозможно, нет... Это мужчина, а внутри меня снова течет алкоголь. Я просто привык, что когда я пьян, меня к нему тянет. Вот и все.
- Нестор, прошу, уйди.
Боже, этот шепот, он сносит крышу. Мне так сложно себя контролировать, когда я в таком состоянии, а он снова в сантиметрах от меня. В голове и так мутно из-за травки, а еще это давящее на мозги возбуждение. Еще шаг. Я чувствую, как он дрожит. Нет, это неправильно, я должен уйти, пока не поздно. Но если бы я мог.
- Влад…
- Не смей это делать, Нестор.
- Потому что я парень, да?
- Потому что ты школьник.
- Зашибись. – Я впервые в жизни так возненавидел свои шестнадцать.
***
Всю ночь я не мог уснуть. Мысли переворачивались в голове, а сердце не прекращало учащенно биться и болеть. Мне так обидно и мерзко еще никогда не было. Меня давили стены этой комнаты, меня раздражал храп Вити, меня бросало то в жар, то в холод. Мерзко от самого себя. Я никогда ничего подобного не испытывал, а то, что сегодня почувствовал, оказалось слишком далеко от искренних побуждений. Вот что бывает, когда пытаешься вырваться из собственной клетки. Вот что происходит, когда думаешь явно не тем местом. Иногда можно позорно облажаться, если попытаешься пригнуть выше дозволенного.
Уже минут пятнадцать непрерывно смотрю в одну точку – в комп. Не знаю, куда деть руки, они мне мешают. Слишком заметно дрожат, я весь дрожу. Не могу уснуть уже третью ночь подряд после того случая. Сваливаю всё это на неожиданную простуду, что настигла меня после поездки.
Сегодня утром я не пошел в школу, так как температура достигла отметки 38. Я обрадовался перспективе пролежать целый день в кровати. Мать с отцом не стали со мной нянчиться и, оставив мне пару таблеточек и градусник, ушли на работу. Вернее, я выгнал их на работу. Я этому даже рад, не хочу, чтобы они видели мои темные круги под глазами и безразличное выражение лица.
