«И здесь та же песня, — хмыкнул про себя. — Геннадий Анатольевич заманивает кружки вести помимо научной работы, и школьный директор туда же. Почему бы и да, но сначала — втянуться в рабочий процесс», — поставил себе задачу.
— Спасибо, коллеги, за такую тёплую встречу. Очень тронут, — перехватил я инициативу, когда Юрий Ильич закончил представлять коллектив. — И поскольку я совершеннейший новичок, сочту за честь учиться у каждого из вас нелёгкому учительскому мастерству. Перенимать опыт. Понимаю и осознаю, теория и практика суть есть разные вещи. Так что возьмите меня на поруки, дорогие товарищи, и не дайте утонуть в бурной пучине школьной жизни, — шутливо закончил я.
Старая гвардия в лице серьёзных дам-преподавательниц довольно заулыбалась, принимая слова на свой счет. Собственно, на то и был расчёт. Ниночка снова хихикнула, что-то шепнув на ухо подружке. Вера Павловна качнула головой, но Нина Валентиновна, мило покраснев, подняла руку, как примерная ученица, и звонким голоском поинтересовалась:
— Разрешите вопрос, товарищ Зверев?
— Пожалуйста, мне от коллектива скрывать нечего, — добродушно выдал я.
— А вы женаты?
— Нина Валентиновна! — сурово отчеканила дама с короной из косы, разворачиваясь всем корпусом в сторону Кудрявцевой. — Как вам не стыдно!
— А чего стыдного, Тамара Игнатьевна. Жизненный вопрос! — хихикнула девушка.
— Вы советский учитель! И такое мещанство! — покачала головой учительница русского языка и литературы, если я правильно вспомнил.
— Ах, Тамара Игнатьевна, — встряла в разговор сухопарая седовласая женщина с короткой стрижкой седых волос. — Только не заводите свою старую песню о главном. Времена изменились, современные девушки вполне могу себе позволить задать не менее современному юноше откровенный вопрос, — хрипловатый прокуренный голос Валентины Ивановны Дедешко, учительницы физики, звучал чуть язвительно.
Похоже, две дамы давние и хорошие подруги. Не те, которые заклятые, но вечный спор между физиками и лириками налицо.
— Женщину украшает скромность, — отрезала Тамара Игнатьевна.
— Да-да, это когда отсутствуют другие украшения, — ехидно парировала Валентина Ивановна.
Я едва сдерживал смех. Мы переглянулись с молодыми учительницами, в глазах девушек плясали чёртики. Ниночка кусала губы, чтобы не спросить еще чего-нибудь. Я вопросительно приподнял бровь, но Вера Павловна тут же толкнула подругу в бок, и я понял, на сегодня вопросы закончились. Но ошибся.
— Егор Александрович, вы так и не ответили на вопрос, — мило улыбаясь, прощебетала Ниночка.
— Нина Валентиновна! — снова подала возмущённый голос Тамара Игнатьевна.
Но я перебил:
— Не женат, Нина Валентиновна.
— А невеста вас есть?
— Да что ж такое! Юрий Ильич! Это не школа, а дом терпимости какой-то! — возмутилась Тамара Игнатьевна.
— Тома, дорогая моя, мне кажется, или ты никогда не была молодой? — меланхолично уточнила Валентина Ивановна. — Не нервничай, в стране демографический кризис, надо как-то рождаемость повышать.
— Валентина Ивановна! Вместо того, чтобы одёрнуть, вы поддерживаете это пошлый разговор!
— Томочка, милая моя, ну что ты так разволновалась? Молодой человек и сам разберётся, взрослый юноша, москвич. Не обращайте внимания на наше старческое ворчание, Егор Александрович. Но осмелюсь вам предложить перенести знакомство в более удобное место. Не будем задерживать нашего уважаемого Юрия Ильича и коллектив, выясняя подробности вашей личной жизни. Вы согласны, Егор Александрович?
— Более чем, Валентина Ивановна, — улыбнулся я.
Дедешко напоминала мне нашу пожилую учительницу истории из детского дома. София Андреевна была та ещё язва, курила исключительно папиросы и считала, что с нами, детьми, нужно и можно разговаривать как со взрослыми. Но и спрашивать за шалости тоже как со взрослых. Была она строгая, но справедливая. И на каждый праздник приносила конфеты на всех.
Отчего-то мне казалось, что Валентина Ивановна из этой же оперы. Отличный профессионал, но при этом циник, много в жизни повидавший, оттого воспринимает текущую действительность с глубоким философским спокойствием. Не удивлюсь, если физичка тоже воевала. Но самое удивительное — Валентина Ивановна в школе занимала должность парторга. Таких партработников я никогда не встречал за всю свою долгую жизнь.
— Коллеги, коллеги! Давайте продолжим, — подключился Юрий Ильич.
Остальные мужчины в лице завхоза и физрука благоразумно молчали.
Я же очень надеялся, что продолжим обсуждать мы какую-нибудь другую школьную тему, а не мою персону. К моей вящей радости так и случилось.
