— Ох ты ж, черт лупатый! — охнула соседка. — Напугал, окаянный чутка сердце не выскочило! Доведешь бабку до греха, Егор Ляксандрыч!
Надо же, и баба Стеша переняла у Митрича мое прозвание.
— Ты чего спозаранку подскочил? Случилось чего? — добравшись ко мне, тревожно поинтересовалась Степанида.
— Все в порядке, — заверил соседку, невольно сглатывая слюну. — С яблоками? — уточнил, кивая на полотенце, в которое явно были завернуты пирожки
— С яблоками, Егорушка. С мясом нынче не пекла, хлопотно, с мом огольцом да работой ничегошенько не успеть, — посетовала бабушка сорви-головы.
— Да что вы, Степанида Михайловна, спасибо вам! Балуете вы меня! С яблоками самое то! Чаю хотите? — предложил я.
— А давай, — махнула рукой баба Стеша, недолго поколебавшись, и собралась на кухню.
— Присаживайтесь, сейчас организую.
— Да я сама, что ты, что ты!
— Вы моя гостья, мне за вами и ухаживать, — твердо пресек я любые возражения, метнулся на кухню, быстренько подогрел еще горячий чайник, подхватил кружку, сахар, вазочку с карамельками и вернулся за стол.
— Угощайтесь.
— Ты бери пирожки-то, Егорушка, — подперев щеку ладошкой, велела Степанида. — Попью с тобой да побегу, работы невпроворот.
— Спасибо очень вкусно! — пробормотал я с набитым ртом, в два укуса съедая пирожок. — А вы чего не кушаете? Так не пойдет!
— Да я уж дома напробовалась, покуда пекла, — попыталась отказаться баба Стеша, но я настойчиво пододвинул к соседке развернутую газету с полотенцем, в которые были заботливо завернуты пироги.
— Ну, один за компанию… — улыбнулась Степанида Михайловна.
— А скажите, вы Нину Кудрявцеву хорошо знаете? — начал я издалека.
— А тебе зачем? — соседка стрельнула в меня хитрым взглядом.
— Да вот, познакомились вчера в школе. Работать вместе будем. Оказывается, она моя соседка, живет на нашей улице.
— Живёт, через пять домов. Хорошая девка, работящая. Ты никак себе присмотрел? — и снова хитрый взгляд в мою сторону.
— Простое любопытство, — улыбнулся я, честно глядя на бабу Стешу. — Надо же знать, с кем буду работать. Кто как не вы лучше всех про соседей расскажет, — польстил Степаниде.
— Ох, хитришь, — покачала головой соседка. — Девка-то хорошая, засиделась только без женихов, давно пора мужа да семью, а она вон носится, задрав хвост, с пионерами да октябрятами, — хмыкнула соседка, прихлебывая чаек.
— А что так? Говорите же, хорошая девушка, — невинно поинтересовался.
— Хорошая. Да только занятая.
— Не понял — удивился в ответ. — Вы же сказали, нет у нее никого.
— Нет, да есть, — туманно ответила баба Стеша. — Ванька Коленков, столяр наш, с первого класса за девкой увивается. И чего только ей надо? И ведь дружили, не разлей вода. Все думали, так и поженятся после учебы-то. А они вона взяли и разбежались, -вздохнула собеседница. — Хорошая была пара-то…
— А что случилось? — полюбопытствовал, беря третий пирожок.
— Загуляла, — сердито буркнула Степанида.
— Кто? Нина? — я аж поперхнулся от такой информации, в голове не укладывалось, что Ниночка, четная и открытая, могла изменить Ивану.
— Так мать евойная, — Степанида удивленно на меня посмотрела, словно я сморозил несусветную глупость. — Ты чего удумал? Нинка девка четная! Не гулящая.
— Чья мать? — окончательно запутался я.
— Так Ваньки-то. Хвостом вильнула и с заезжим водилой в город упорхнула. Уже и развели их давно
— Кого? — я пытался уследить за ходом Степанидиной мысли.
— Так мать с отцом. От непонятливый какой! — баба Стеша стукнула чашкой по столу. — Люська Коленкова загуляла от мужа своего, стало быть Федора Коленкова, отца Ваньки-то.
— Ну?
— Вот тебе и ну, — баба Стеша от возмущения аж глаза закатила. — Федька запил, да и Ванька с катушек съехал, когда мать сбёгла, оставив семью да пацана малого, брата младшего, стало быть. Был парень спокойный да работящий. А нынче вона чего творится, чуть что с кулаками лезет, слова поперек не скажи. На баб и вовсе волком смотрит. А если выпьет грамульку, ой, что ты! — Степанида всплеснула руками. — Прячься по углам! Ежели Нинка где рядом окажется, так и вовсе беда.
— Бьет? — не поверил я.
— Кого? — опешила баба Стеша.
— Ну, Нину Иван обижает?
— Да с чего ты взял, Егор Ляксандрыч? Он за Нинкой до сей поры как щенок привязанный ходит. Парней лупит смертным боем, чтоб на Нинку не смотрели. Вот и бояться за ней ухаживать-то. у Ваньки то кулак здоровый, с одного маха на землю оправляет. А выпивши берегов не чует вовсе. Да много ли ему надо, рюмку накатил и готово, — вздохнула печально баба Стеша. — Что он, что отец на водку-то слабые. Нельзя им пить. Говорю Федьке, жену надо хоть ему, хоть сыну, чтобы рука женская в кулаке обоих держала. А он… и-их… — Степанида поднялась, махнув рукой, пошла к рукомойника сполоснуть кружку.
— Да я сам, — возмутился, но был остановлен твёрдой женской рукой.
— Сиди ужо, самостоятельный. Успеешь еще, — улыбнулась баба Стеша. — А что, с Ванькой вчерась столкнулся-то? — прищурилась Степанида.
— Было дело, — не стал отнекиваться.
— И как?
— Миром разошлись, поужинали, пообщались.
— Ишь ты… А Нинка что?
— Так с нами ужинала, — ответил я.
