— Зоя Аркадьевна, если мы обратимся к истокам, то отыщем схему подобного управления у товарища Макаренко. В его авторитете, думаю, вы не будете сомневаться?
— Н-нет, — процедила товарищ Шпынько.
— Так вот, у товарища Макаренко дети руководили целой коммуной, управляли своей жизнью наравне со взрослыми.
— Извините, Юрий Ильич. Я считаю, подобное сравнение недопустимо, — не выдержала Зоя Аркадьевна. — У товарища Макаренко дети, может, и управляли коммуной,. Но, во-первых, в коммуне находились преступные элементы, а во-вторых, даже товарищ Макаренко не додумался разрешить ученикам самостоятельно вести уроки вместо педагогов. Учителя — это образованные люди со специальной профессиональной подготовкой. Со знанием методики преподавания предмета! Школьникам в учебном процессе не место!
Заметив наши улыбки, завуч нахмурилась, но быстро сообразила, что сказала кое-что не то, и тут же исправилась.
— Место школьников в учебном процессе только одно — за партой! — отчеканила Зоя Аркадьевна.
— Товарищ Шпынько, — обманчиво мягким тоном начала ЮрийИльич, завуч моментально напряглась, на лице отобразилась работа мысли, наша строгая дама пыталась, понять, что сказала не так.
Я уже тоже вычислил что обычно следует.ю когда лиректор начинает разговаривать вот таким вот мягким, добрым, слегка отсраненным голосом. Обычно товарищ Свиридов двумя-тремя аргументами разбивает оппонента в пух и прах, не повышая тон, не перезодя на личности. Я замер в ожидании.
— Товарищ Шпынько, то есть вы считаете, что преступные элементы, как вы выразились, которых советская власть вытащила с улиц, из банд, дала образование, крышу над головой, возможность учиться и развиваться. То есть вчерашние беспризорники способны вести дела коммуны, управлять совей жизнью и жизнью своих товарищей наравне со взрослыми, тогда как обычные советские дети могут только ждать, когда им все на блюдечке принесут? Быть дисциплинированными приспособленцами, иждивенцами?
Зоя Аркадьевна вспыхнула, раскрыла рот, но тут же его закрыла, не найдя достойного аргумента в противовес.
— Я не это имела ввиду, Юрий Ильич, -наконец промямлила заву, совершенно раздавленная словами директора.
— Надеюсь, — также мягко продолжил товарищ Свиридов. — Идею одобряю, но с учетом всех замечаний завуча.
Юрий Ильич строго посмотрел на нас с пионервожатой.
— Что скажет комсомол? — поинтересовался у Нины Валентиновны, так и не сказавшей ни одного слова за все время бурной дискуссии.
Ниночка растерянно глянула на меня, потом на бумажку с речью в своих руках, а затем выпалила, как в холодную воду прыгнула?
— Комсомол одобряет! Замечания учтем!
— Молодец, комсомол, — улыбнулся Юрия Ильич. — Не смею больше, задерживать работайте товарищи, — кивнул директор каждому из нас.
— Но, Юрий Ильич! — воскликнула товарищ Шпынько, справившись с ударом судьбы.
— Зоя Аркадьевна, разговор окончен. Считаю, это замечательная идея имеет место быть. Реализация покажет нашим ученикам труд советского учителя. Нелегкий труд, прямо скажем!
— Да, но вы обратили внимание на финальную сцену? — не сдавалась Зоя Аркадьевна.
— Что с ней? — нахмурился Юрий Ильич.
— Товарищ Зверев предлагает в конце учебного дня, этого так называемого дня школьного самоуправления, устроить педагогический совет и выдать детям зарплату!
— Позвольте, я поясню, — перебил я завуча.
— Поясните, Егор Александрович, — разрешил директор, игнорируя недовольный взгляд завуча.
— Педагогическое совещание, педсовет, последний этап. Совместное педагогическое собрание учеников, сыгравших роди учителей, и педагогов, прекрасный способ не только сблизить обе стороны, расширить границы доверия. Ребята и учителя обменяются впечатлениями, расскажут, что было сложного для них в процессе ведения уроков, что далось легко, поделятся своими впечатлениями от проведенного урока, от поведения детей, вспомнят сложные моменты и как выкручивались. А мы поддержим, похвалим и выдадим зарплату…
— Вот! — тут же взвивалась Зоя Аркадьевна. — Вы слышите, Юрий Ильич? Какую еще зарплату? Из какого бюджета? Из чьего кармана, позвольте полюбопытствовать? Вы понимаете, что вы несете, товарищ Зверев! Это уже ни в какие ворота не лезет! — завуч вновь оседлала своего любимого конька — оспорить и запретить. Юрий Ильич!
— Тортом, Зоя Аркадьевна! Тортом! — не дав директору высказаться, добавил я. — Зарплату мы выдадим тортом. Ну, или большим вкусным пирогом, я договорюсь в колхозной столовой, повара испекут. Каждый труд должен быть оплачен, не так ли?
— Это не педагогично! — выдала завуч.
