— Егор! Что вы творите? — шипела Нина Валентиновна мне на ухо. — Этого не было в сценарии!
— Это сюрприз, Нина, — подмигнул я пионервожатой. Ты посмотри, как учителя радуются. Все же хорошо идет, чего ты боишься?
— Товарища Григорян! — честно искренне выдохнула Ниночка. — Посмотри на ее лицо! Там же страх что!
— Ничего там нет, — бросив короткий взгляд на инспектора, ответил я.
— Вот именно — ничего! Мне уже страшно! — едва не всхлипывая, простонала Нина, подглядывая через небольшой просвет в ширме, которой мы загородили разложенный на столе реквизит и за которой прятались все артисты.
— Да у нее всегда такое лицо. На День знаний тоже самое было, и вон посмотри, во что все вылилось, — отмахнулся я.
— Во что? — нервно дергая уголок пионерского галстука, шепнула Ниночка мне в ухо.
— Дурацкой статьей в газете, — сердито напомнил я.
— И ничего статья не дурацкая! — возмутилась Кудрявцева. — Просто там фотография неудачная, вот ты и расстроился, — безапелляционно выдала девушка.
Я сдержался, по лицу себя не огрел и даже промолчал, пусть думает, как хочет, лишь бы не стояла над душой и не дергалась по каждому поводу.
Сюрприз заключался в том, что учителей мы с десятым классом представили не только с официальной точки зрения, но и придумали для каждого особую личную характеристику. И сочинили четверостишья под стать. Конечно же ничего обидного или злого в стихах не присутствовало. Но звучали они необычно для, скажем так, советского официального мероприятия. Лично я не припомню, чтобы в торжественной обстановке учителей славили простым незамысловатым поэтическим детским творчеством.
Зоя Аркадьевна стояла с каменным лицом рядом с Аделаидой Артуровной и все пыталась понять, нравится ли инспектору образования то, что происходит в спортзале.
— Товарищи! Слово предоставляется товарищу директору Юрию Ильичу Свиридову! — объявил ведущий Пашка Барыкин, когда все учителя предстали перед школой.
Педагогов мы разместили на импровизированной сцене, с двух сторон от ведущих, чтобы вся школа могла видеть. Детвора стояла по обе стороны спортзала. Тут я учел ошибки прошлого. Благо школа не большая, все классы прекрасно поместись возле стен. Мы с ребятами долго ломали голову, как сделать так, чтобы все и всем было видно, никто не смотрел на попы и бока. И решили устроить две как бы сцены. На одной ведущие, учителя и гости, напротив представление, чтобы артисты выступали лицом не только к виновникам торжества. А школьники классами по бокам напротив друг друга.
Лена Верещагина вдохновенно вещала стихи практически собственного сочинения, пока директор готовился поздравлять коллектив:
— Вы каждый день как будто в первый раз
Заходите решительно в наш класс.
И вновь, и вновь нам дарите любовь,
Богатством знаний делитесь и счастьем!
Вы учите, как надо по-советски жить,
Как Родину любить, и как дружить.
Спасибо вам и сердцем и душой,
За то, что нас ведете за собой!
Все шло как по маслу, несмотря на то, что Ниночка нервничала по поводу и без повода. Линейка, к моему удовольствию, проходила без внезапных сюрпризов и прочих неожиданностей как на День знаний. Дети маленькие старались из всех сил, поздравляя стихами, танцами и песни. Даже невозмутимая Аделаида Аркадьевна слегка улыбнулась и снизошла до аплодисментов. Чем вызвала у меня приступ смеха, который я благополучно сдержал.
Наконец, линейка закончилась, учителей также красиво проводили из импровизированного праздничного зала. Следом за ними по очереди вышли все классы, и детвора отправилась на уроки.
— Ой, Егор Александрович! Мне так страшно еще никогда не было! — выдохнула Лена Верещагина, падая на стул за ширмой, оформленной в лучших советских традициях.
Мы на уроках труда соорудили самую настоящую театральную ширму со скрытыми колесиками, чтобы не таскать, а катать. Спланировали таким образом, чтобы внешний фон, который видят зрители, можно было изменять. Сейчас виновников торжества радовала нарисованная детьми красивая поздравительная открытка, вставленная между рейками. При желании в полозья можно вставить несколько картин и вытаскивать по очереди. Ширму складывалась гармошкой и даже выпрямлялась в одну линию. Для всех позиций мы с парнями придумали и сделали особые крепления.
— Лена, все было замечательно! Ты молодец! Вы с Павлом идеальная пара ведущих, -похвалил я ребят.
— Спасибо. Егор Александрович! Но я чуть слова не забыла от волнения! — пожаловалась девушка.
— Но не забыла же, — улыбнулся я. — Ну что, выдохнули? Вперёд, к новым свершениям! — подбодрил я ребят.
— Ой, у нас же сейчас урок! — воскликнула Лена. — Егор Александрович! Можно я побегу? — вскочив со стула, взволнованно воскликнула десятиклассница.
— Конечно Лена, можно. Ни пуха, ни пера! — пожелала вслед взметнувшимся косам.
— Спасибо! — крикнула девчонка уже на выходе из спортзала.
— К черту, Лена, к черту! — усмехнулся я.
Ребята стеснялись отвечать на присказку, как оно положено. Я не настаивал, «спасибо» в нашем случае тоже работало.
