— Похоже, спит, — озвучил свою мысль, Штырька радостно тявкнул, подтверждая, и завилял хвостом, преданно глядя на меня, при этом косясь хитрым глазом на свёрток с пирожками.
— Все, друг любезный, тебе хватит. Это на завтрак. Но если наша столичная дама откажется от такой вкуснючей выпеки, тебе перепадет полпирожка, обещаю, — заверил я своего мохнатого друга. — Ну что, хочешь не хочешь, а будить надо. Идем?
— Тяф-тяф-тяф, — поддержал мое решение Штырька и понесся к крыльцу.
— Так, начнем с перевязки, — пробормотал себе под нос.
Неторопливо шагая в дому, я вспоминал наш прощальный разговор с Оксаной возле ее калитки. Девушка я явно что-то поняла насчет внезапно образовавшейся гематомы, но почему-то не посчитала нужным объяснить свои догадки.
— Компресс, так компресс, посмотрим, что их этого выйдет, да мелкий? — отмыкая дверь, спросил у Штырьки.
— Тяф-тяф-тяф, — преданно глядя на меня, мотыляя хвостом, как лопастями вентилятора, заверил щенок.
Я тихо вошел в дом, прислушался. Ну да, кто бы сомневался, для городской жительницы сейчас не просто раннее утро, а несусветно раннее утро. Ну, пусть пока спит. Зачерпнул воды, наполнил чайник, поставил на огонь. Оксана говорила, промыть теплой водой с мылом. Машинально отметил про себя, что нужно пополнить запас спичек. Отчего-то в коробке осталось всего несколько штук, хотя я четко помнил, буквально утром спичечный коробок был наполнен под завязку.
Я задумчиво оглядел свою кухню, прикидывая, какую чашку превратить в небольшой тазик. Решил, что ковшик подойдет идеально. Заглянул за занавеску, что отделяла умывальник от кухни, прихватил мыльницу. Дождался, когда вода закипит, плеснул кипятка в ковшик, разбавил холодной водой. Попробовал локтем, убедился, что температура нормальная и пошел будить Лизу.
Оказалось, Баринова уже не спала, лежала тихою как мышка, вслушивалась в звуки. Когда я вошел, Лизавета пыталась притвориться спящей, но не успела. Мы встретились взглядами, я улыбнулся, девушке ничего не оставалось, как нервно улыбнуться в ответ.
— Доброе утро, — нежным голоском, звенящим от напряжения, вымолвила Лиза.
— Доброе. Ну что ты готова?
Я подхватил табуретку, поставил рядом с кроватью. Затем свернул матрас, который так и остался лежать на полу.
— К чему? — нервно поинтересовалась Баринова, наблюдая за моими манипуляциями.
— К труду и обороне, конечно же, — хмыкнул я, перевязывая матрас веревкой и убирая его под кровать.
— Что? — удивилась Лиза.
— К перевязке, Лиза. Доктор что сказала? Утром сменить компресс. Воду и мыло я уже приготовил, сейчас нарежу бинт и приступим.
— Егор, твоя докторша велела отвезти меня не рентген, — уверенно выдала Баринова, но я поймал в голосе напряжение.
— Нет, дорогая. Оксана… Игоревна велела сначала поменять компресс, а потом уже отвезти на рентген, — нарезая бинт на полосы, усмехнулся я. — Так что сейчас помоем лодыжку с мылом, сменим компресс и поедем.
Я резко обернулся и пристально посмотрел на Лизавету.
— Или я чего-то не знаю? Может, хватит придуриваться?
— Егор… — Лиза слегка поледенела, но все еще пыталась держаться уверенно. — Может лучше сразу на рентген?
— В морг, значит, в морг, — хмыкнул я, подхватил бинт, флакон с барсучьим жиром, пластырь и подошел к кровати. — Сама поднимешься или помочь?
— Сама, — нервно выпалила Лизавета, неожиданно ставшая самостоятельной.
— Сама так сама, -кивнул я и вернулся на кухню. — Готова?
— Егор… и все-таки я настаиваю на рентгене, — в очередной раз попыталась отбрехаться Лиза.
— Теплая вода, мыло, чистая тряпочка, — не обращая внимания на реплики Бариновой, комментировал я свои действия, выставляя на стул «инструменты». — Ну, что, Лиза, давай сюда свою ногу.
— Егор… — Баринова побледнела еще больше, рывком уселась на постели. — Егор послушай…
— После процедуры, — отрезал я, откидывая одеяло с поврежденной ноги.
— Ай, — пискнула Лизавета, когда я оторвал пластырь. — Больно!
— Терпи, казак, атаманом будешь, — хмыкнул я.
— Что?
— Ничего, — задумчиво протянул я, глядя на гематому. — Однако любопытно. Приступим, пожалуй.
Я намочил тряпочку, намылил мылом и приступил к процедуре.
Точнее будет сказать: попытался приступить. Елизавета вдруг резко отдёрнула ногу, подскочила на кровати, схватила меня за руку и жалобно попросила:
— Егор… — Баринова смущенно захлопала ресницами. — Я… Отнеси меня, пожалуйста, в туалет. Очень нужно.
Женские руки каким-то образом оказались на моих плечах, голову Лизаветы чуть приподняла, чтобы видеть мое лицо, грудь крепко прижала к моей руке.
— Давай сначала сменим повязку, а затем отнесу. Хотя, погоди, Митрич же костыль оставил, ведро могу в комнату принести, сам выйдут. Справишь нужду, позовешь, — предложил я.
Бесконечный плохо отрепетированный спектакль меня начал утомлять. Но врожденная Зверевская вежливость, доброта и интеллигентность не позволяли грубо оттолкнуть девушку, прижать коленом сверху, чтобы не мешала снимать пластырь и проводить необходимые процедуры.
— Егор, я не могу больше терпеть, ну пожалуйста. — рвано вздохнула Лиза, проигнорировав мое предложение. — Очень-очень надо
