Шестидесятые — золотое время для роста промышленности. Машиностроение, приборостроение, химическая и нефтяная сфера, радиоэлектроника. В Сибири с разницей в два года были запущены несколько алюминиевых заводов: Иркутский в шестьдесят втором, Красноярский в шестьдесят четвертом и Братский в шестьдесят шестом.
На пике развития советская энергетика. Стройка гидроэлектростанций в горных массивах Сибири: Братская и Саяно-Шушенская, Красноярская и Майнская, Усть-Илимская ГЭС. Не отставал и Дальний Восток и горы Центральной Азии: Колымская, Зейская гидроэлектростанции, киргизский Нижне-Нарынский каскад.
Страна превратилась в одну гигантскую стройку!
Не забывало советское правительство и про тепловые электростанции. В городах активно строились теплоэлектроцентрали, благодаря чему закрывались сотни маленьких котельных и электростанций.
Последний завод в моем городе, где я вырос, окончательно разрушили в две тысячи шестнадцатом году. Долгие годы станкостроительное производство планомерно уничтожали. В конце концов все здания распродали и затем снесли. Пустырь в пять акров — вот что осталось от завода. Пустыня практически в центральной части города. Остается только догадываться, сколько стоит земля в двух шагах от городского парка и в нескольких кварталах от моря., и кому она понадобилась.
Чего только не ждали на месте завода. И жилой комплекс, и очередной торговый центр и стоянку. Нынче на этом куске бетонированной земли всё лето обитает заезжий цирк.
«Аттракцион», «Полиграфмаш», бондарный и консервный заводы — все градообразующие предприятия оказались уничтожены. И такая волна прокатилась по всей стране.
Так что да, похоже, я попал в тот самый ключевой поворотный момент, когда еще можно развернуть корабль, который плывет по широкой реке в сторону водопада, но команда не знает, что ожидает судно впереди.
Анонимные письма с рассказами о будущем я отмел сразу, едва осознал себя в новой реальности. Рано или поздно органы безопасности вычислят анонимщика, и судьба моя резко поменяется. Сменю я учительский стол на койку в психиатричке или на шконку в тюрьме для политических.
Собственно, по моим прикидкам, у меня в запасе лет пятнадцать-двадцать, чтоб осуществить свой план. Сменить руководство страны, погрязшее в коррупции, жадности, стяжательстве и махинациях, подтолкнуть наверх более молодое, резвое поколение талантливых и смелых, не жадных. Сместить на всех ключевых постах старых партийных бонз. Разрушить зарождающуюся систему кумовства, рукопожатий, связей и семейственности Дать дорогу прогрессивным молодым людям. Но не таким, как Баринова и прочие подобные особи, для которых главное — побольше нахапать, потеплее отжать местечко, накопить хрусталя, построить дачку, а лучше заиметь государственную. И плевать они хотели на интересы государства и простых людей.
Стремление к лучшей жизни вполне нормально для человека. Но большая власть — большая ответственность. Правители, которые этого не понимают, обречены на провал, а вместе с ними гибнет страна и народ. Стоять у руля огромного государства — значит осознавать ответственность, в том числе обязанность защищать, заботиться и помогать.
Именно поэтому уже сейчас нужно думать о грядущем, пока в большинстве молодых умов еще горит вера в светлое будущее.
С этими мыслями я пришел к Почемучке, к своему бывшему преподавателю Геннадию Анатольевичу Лапшину. Ну, мысли о своем видение будущем я ему, конечно, не озвучивал, но одну идею подкинул. Собственно, концепцию я позаимствовал у родного государственного образования.
Шестьдесят седьмой оказался урожайным и для образования. В этом году разработали Положение о всесоюзных олимпиадах школьников по математике, физике и химии.
Я предложил Геннадию Анатольевичу провести экспериментальную областную техническую олимпиаду. Главный приз победителю — зачисление в институт в Академическом городке без экзаменов, без оглядки на оценки в аттестате. К моему удивлению, Лапшин довольно легко согласился и очень оперативно продвинул эту идею руководству. И вот в январе мы с ребятами ожидали первый отборочный тур.
Этапы разрабатывали профессора и научные сотрудники, чтобы отобрать из множества желающих те самые жемчужины, которыми полна земля русская и глубинка сибирская.
Свирюгину я первому принес Положение, положил на парту и поинтересовался:
— Какие планы на жизнь, Володя?
Владимир, недовольный тем, что я оставил его после уроков, хмуро зыркнул на меня и промолчал. Отношения между нами оставляли улучшились, но пропасть недоверия все еще лежала.
С одной стороны, Свирюгин после всех совместных приключений вроде и доверял мне, как взрослому товарищу. С другой стороны, парень настолько привык вариться в собственных проблемах, не ожидая и не рассчитывая на чью-то безвозмездную помощь, что рука, протянутая с дружескими намерениями, рассматривалась им как очередная ловушка.
