— Это другое! Командир он ведь перед боем приказ отдал! И приказы не обсуждаются, выполняются до конца! Велел в бой идти… ну там или в разведку, или еще чего… — Егор окончательно запутался, пытаясь понять, чего от него хочет Степан Григорьевич.
— Вот это и есть выбор: принять на себя ответственность и вести людей дальше. И самому идти вперед. Когда знамя падает из ослабевших рук, всегда есть тот, кто подхватит флаг и поведет за собой людей дальше, к победе. И есть те, кто пойдут в поводу, за знаменем в других руках. А еще те, кто предпочтут отсидеться в окопах, трясясь, как зайцы под кустом. Или сдаться в плен, чтобы, значит, шкуру свою уберечь. Ты чего выберешь?
— Я? — растерялся Волков. — Я в бой пойду, прятаться не буду.
— Вот и выбор, вот и весь сказ, — довольно хмыкнул Степан Григорьевич. — А ты говоришь — родители. На поле боя родителей нету. И учителей тоже школьных. Стало быть учителя тебя тут в школе, научили делать правильный выбор. А родители дома показали, как правильно жить. Оно, конечно, слушаться родителей надо, тут не спорю. Но и своя голова на плечах должна быть. А то скажет тебе батя: пойди, сынок, мать ударь или у бабки пенсию отбери да мне принеси, и чего, пойдешь?
— Нет, конечно! Вы чего, Степан Григорьевич! — возмутился Горка.
— Вот, а ты говоришь — все за тебя решили, — хитро прищурился Борода. — Правильно ваш учитель говорит: выбор — он каждый день. И ежели больше будет тех самых, кто знамя поднимает и за собой ведет, так и жизнь станет по другому руслу течь, не по канавке, осокой заросшей, а по чистому ручью. А там, глядишь, и до моря-океана дотечет.
Ребята молчали, переваривая сказанное. Я наблюдал за школьниками, надеясь, что слова Степана Григорьевича легли им в душу, дошли до сердца. Про себя я уже наметил план дальнейших действий. Осталось только свести мысли в одно большое дело и добиться того, чтобы дело это высоко оценили нужные люди в образовании. Великие дела всегда начинаются с малого шага. Вот его-то я и сделаю на выступлении.
Насыщенная событиями осень сменилась спокойной зимой, морозами, снежными заносами и веселыми зимними забавами. Теперь, шагая по заснеженным улицам утром в школу, я планировал собственную жизнь с замахом на будущее.
В свою новую школьную реальность я тащил из собственного будущего всё, что считал достойным, интересным и способным не просто заинтересовать детей, но отозваться в их сердцах. Все возможности, которые помогут раскрыть детские таланты и способности, заставить заложенное от рождения семечко добра и счастья дать ростки, чтобы маленький отросток сумел окрепнуть и вырасти в настоящее дерево. В тот пресловутый стержень, который сумеет спасти державу. Создать поколение людей, искренне, от души и сердца радеющих за свое Отечество — тот путь, который я наметил себе в качестве цели. Земля Русская богата сильными, смелыми и талантливыми людьми. Иногда достаточно одного толчка, чтобы изменить жизнь человечества.
Работая с детьми шестидесятых, общаясь с родителями и многими, кто пережил Великую Отечественную войну, я видел огромный потенциал. И всё чаще думал: не зря, ох, не зря мне дали шанс прожить жизнь заново именно в конце шестидесятых годов.
Золотое десятилетие. Годы, во время которого Советский Союз активно развивался, строился, укреплял свои позиции. Период, когда страна Советов испытывала огромный рост во всех сферах жизни. Экономика, культура, спорт, наука — куда ни ткни, везде увидишь достижения.
Первый полет в космос — пожалуйста, шестьдесят первый и Юрий Гагарин. С него началось космическое десятилетие в Советском Союзе.
Масштабные стройки, которые способствовали улучшению жизни в стране. Южно-Сибирская магистраль от Сталинска до Акмолинска, именно она соединила Восточную и Западную Сибирь, Северный Казахстан и Южный Урал.
Тобол-Кустанайская линия, которая хорошо поспособствовала в освоение целинных и залежных земель. Трасса Абакан-Тайшет, протяженностью в шестьсот пятьдесят километров, открыла двери из Дальнего Востока и Сибири в Кузбасс, Казахстан и Среднюю Азию.
Байкало-Амурская магистраль — более шестидесяти станций, сто сорок четыре разъезда, около четырех тысяч искусственных сооружений. Только путепроводов одиннадцать штук, а уж мостов и вовсе за две тысячи построено. В девяностые борзописцы назвали БАМ «самым длинным памятником советской глупости». Как только не обзывали железную дорогу умники, дорвавшиеся до власти и жаждущие разрушить старое, чтобы построить новое. Ломать — не строить. Где теперь те умники? Сгинули в эпоху перемен и страну за собой утащили.
А знаменитые «хрущевки» — панельные дома по типовым проектам. Да, может, квартиры строились и не большие, одинаковые, типичные. Но в них были все условия: горячая и холодная вода, отопление, свет и газ. Всё то, чего советские люди были лишены, проживая в бараках. Развитие домостроительных комбинатов и заводов крупных железобетонных конструкций не только удешевило, но и ускорило строительство жилых домов по всей стране.
