- Ваше тело – тоже ваш инструмент. Многие наши противники слабее нас хотя бы потому, что не имеют тела как такового. Это – ваше оружие, средство защиты, нападения – и в то же время крепость и ловушка для духа. Многие духи мечтают завладеть чужим телом. И если ваш дух слаб, его легко можно изгнать из тела… ну, или заставить потесниться.
- А как это? – мигом последовал вопрос.
- Как происходит подмена одного духа другим?
- Ну… да.
- Мне кажется, этот вопрос вам лучше задавать не мне, а мэтру Вагнеру. Ибо некромант чаще всего имеет дело именно с телом, которое покинул дух. Или с духом, который остался без тела.
- Например, с упырями?
- Эм… ну да. Упыри – те же ожившие мертвецы. В смысле, это, конечно, не одно и то же. Дело в том, ребята, что упырь встает сам. Его не надо…м-м… поднимать. А вот мертвеца порой – да, приходится.
- А вы сами мертвецов поднимали?
- Я?
Было дело, да. Причем неоднократно. Последний раз как раз года два тому назад, когда расследовал дело о необъяснимых смертях молодых некромантов. Помнится, результаты были… мягко говоря, неоднозначные. Те, кто погибал, пополняли армию мертвецов, долженствующих защищать не абы кого, а будущего Властелина Тьмы. Надо ли говорить, что им оказался новорожденный ребенок. Ребенок, чью мать я слишком хорошо знал. Сейчас малыш растет в надежном месте, под присмотром, но каждый прожитый день приближает мир к неизбежному…
- Мастер Груви? Мастер Груви!
Я вздрогнул. Ребята таращили на меня глаза, недоумевая, почему это мне вздумалось выпадать из реальности. Ох, знали бы эти мальчики и девочки, что еще при их жизни, не успеют они состариться, а многие – обзавестись собственными детьми, исполнится одно из самых страшных пророчеств. И кому, как не им, придется подняться на борьбу…
На борьбу с тем, к появлению кого я сам приложил… м-м… В общем, способствовал, сам того не желая. Но кто же знал, что Смерть способна породить жизнь? Мир потерял равновесие и достаточно толчка…
- Что вы хотели спросить, дети?
Студенты слегка опешили. Наверное, у меня что-то такое случилось с голосом и лицом.
- Мы это… про мертвецов…- загомонили они. – Вы мертвецов поднимали сами? Ну, по-настоящему?
- Приходилось.
- А зачем?
- Чтобы допросить. Бывает, что истина открывается человеку только после смерти. А бывает, что он становится свидетелем чего-то, что не доступно живым. Мертвец видит мир иначе. Обладает иным знанием. И если знать, что спрашивать и как, можно заставить его поделиться этим знанием. Некроманты – они ведь не только армии мертвых воинов поднимают. Они и убийства раскрывают.
- А расскажите про какое-нибудь убийство! Пожалуйста…
Признаться, я сам был рад отвлечься немного от мрачных мыслей о будущем. Правильно говорят, что никому не дано знать, что ждет завтра, и прорицатели, как правило, с большой осторожностью относятся к любым предсказаниям. Ибо не всю правду можно говорить.
- Ну, хорошо. Несколько лет назад… точнее, пять лет тому, училась в этом же Колледже некая Марджери Крама. После получения диплома она взяла себе новое имя, Дорис. И известна как раз под этим двойным именем…
Воспоминания о девушке-некромантке, одной из немногих, кто действительно хотела работать по основной специальности, кто мечтала прославиться и посвятить свою жизнь борьбе, захватили меня. Дорис Крама оказалась одной из избранных, одной из лучших… и погибла как раз потому, что была лучше многих. Конечно, правду я рассказывать не стал. На ходу сочинил историю о том, что в результате неумелых действий наместника, вздумавшего переделать городскую ратушу, сердце города, взбунтовалась сама земля. Мертвые восстали из могил, не желая оставаться в оскверненной земле, где наместник попытался уничтожить саму память о прошлом, вычеркнуть несколько страниц из истории города. Да, конечно, если судить с точки зрения всей страны, это такие мелочи, но для маленьких городков мелочей не бывает. Там памятью предков обладает каждый старый дом. Разрушь его – и порвется связь. Их сотни, тысячи, тонких ниточек-связей. И если их порвут, восстановить не получится.
Вот и там связи оказались разорваны. И мир мертвых – мир
Во всяком случае, так эта история стала звучать в моих устах. Ну, немного приукрасил. Ну, немного исказил факты. Но судьба Марджери-Дорис Крамы от этого не изменилась*.
(*См. «Мемуары рядового инквизитора»)
