— Рейн. «Когда я вырасту, я хочу стать фотомоделью. Потому что фотомодели красивые и много путешествуют.» То же самое, что я сказал Осипенко, относится и к тебе. Девчонки, у вас неправильное понимание этой профессии. Да, разумеется, фотомодель — это легкая жизнь, большие деньги, сексуальные притязания обеспеченных мужчин, половая распущенность, путешествия, съемки, показы, аплодисменты. Но самое-то главное вы забыли. Для того, чтобы стать фотомоделью, необходимо иметь соответствующие антропогенные данные. Поясню: красивое, интересное лицо и фигура. Так что забудьте. Остается педучилище или зооветтехникум… Ага, поехали дальше… так, так, так… ну, тут повторяется водитель… вот еще два врача… О, интересно! Чагин. «Я буду программистом. Потому что я люблю писать программы.» У-тю-тю-тю-тю, Билл Гейтс ты наш доморощенный. Нет, ребята, посмотрите, как он пишет, ни «я хочу», ни «когда я вырасту», а прямо в лоб: «я буду». Интересно, молодой человек, и сколько ты написал программ? Только встань.
Чагин встал и замялся:
— Ну, разные там программы.
Готов поправил очки и прищурился:
— Какие разные?
— Игры буду писать.
— Я тебя не спрашиваю, что ты будешь писать. Ты сам сказал, что любишь писать программы, стало быть, у тебя должен быть опыт их написания. Так сколько ты написал?
— Ну… там… я дома сижу за компьютером, что-нибудь делаю…
— Пожалуйста, поконкретней.
Мальчик молчал, опустив голову. Готов подошел к нему, встал на цыпочки и посмотрел сверху вниз:
— У тебя есть компьютер. Да?
— Да…
— Ты очень любишь писать программы. Да?
— Так я… там… просто…
— Да или нет? — в голосе учителя угадывалась нервозность. — Что ты делаешь, когда за компьютером сидишь?
— В игры играю и че-нибудь делаю.
— Но программ не пишешь?
— Нет, — сказал Чагин, чуть не плача.
— Зачем тогда ты врешь? В жизни ни одной компьютерной программы не написал и врешь. Ну, там разные программы, — Готов скорчил гримасу, передразнивая. — В игры играешь, хорошо, а вот это твое «че-нибудь делаю» что означает? Чем ты еще, кроме игр, занимаешься?
Чагин не отвечал, только надул губы, продолжая смотреть в пол.
— Эй, проснись! Я с кем разговариваю?! — закричал Готов. — Ты Даун, что ли?! Почему не отвечаешь?! Говори, паразит, или дневник давай. Напишу, что ты у меня из дипломата калькулятор С-п-п… украл.
— Печатаю, — пробубнил мальчик, пустив слезу.
— Неужели так сложно было сказать? А еще что делаешь? Мультики смотришь?
— Смотрю.
— Какой последний раз смотрел?
— «Корпорация монстров».
— Каждое слово клещами вытягиваю.
За дверью послышалась возня. Из замочной скважины вылетел высокий детский голос:
— Готов — чмо, козел, урод, псих!!!
Готов кинулся к двери, но она не открывалась, что-то подпирало с другой стороны. Учитель с разбега толкнул дверь плечом. Снаружи она оказалась подперта ящиками с мусором. Где-то вдалеке слышался топот убегающих детей и их вопли. Готов побежал на звук, но найти обидчиков ему было не суждено. Он поднялся в учительскую, где просидел до конца урока в компании Ермаковой и Житных. Выпил чаю и даже успел некоторое время подремать, раскачиваясь на стуле.
В воскресение Готов проспал до полудня. Нащупал под подушкой пульт ДУ, включил телевизор, немного полежал и отправился в ванную.
После завтрака учитель собрался прогуляться по городу: поесть мороженого, подышать воздухом.
Когда одевался, подумал, что уже пора с зимней обуви переходить на весеннюю, и надел ботинки.
Рудольф Вениаминович медленно шел по центральной улице города. Встречные прохожие то и дело сталкивались с ним плечами. Кое-кто ругался, кое-кто нервно дергался. Но Готова это не трогало — он наслаждался весной и не обращал ни на кого внимания. Кстати, и сталкивался с прохожими оттого, что задрал голову вверх.
Сходил на набережную узенькой речки. Посетил центральный универмаг. Съел брикет мороженого. В парке посидел на сухой, но еще холодной скамейке. Зашел в магазин канцтоваров, купил ручку и общую тетрадь.
На площади Готову сунули в руки листовку с непонятным призывом: то ли покупать косметику, то ли вступать в ряды распространителей оной. Из бумажки он сделал самолетик и запустил. Самолетик сразу же клюнул в рыхлый серый снег.
Прогулка затянулась на четыре часа. Внезапно ветер подул с севера. Готов застегнул верхние пуговицы пальто, уныло взглянул на промокшие ботинки и побрел к дому. По пути он зашел в продуктовый магазин, купил сосиски, хлеб, молоко…
Вдруг ухо поймало звон падающих монет. Готов повернул голову. В магазине стоял игровой автомат, эдакий узаконенный «лохотрон», с красивым названием «Три семерки». У автомата стояла молодая пара и весело кричала. Их окружили еще несколько человек, искренне радовались. Пятирублевые кругляшки часто сыпались на металлический поддон, табло показывало «777». Те, что стояли рядом с удачливой парой, восторженно качали головами:
— Повезло…
— Подфартило…
— Судьба…
— Раз на раз не приходится…
А вот это вообще не в тему, задумался Готов над последней репликой.
