Бомж спустился вниз. Голова его исчезла из виду. Тишина вернулась на чердак. Тихо было и на пятом этаже. Александр Петрович подумал было, что бомжи ушли, но через какое-то время снова послышались шорохи и в проеме люка возникла голова другого бомжа. Этот бомж оказался моложе первого, на вид ему было не более сорока лет, был он безбородым, с большими залысинами на голове и крупными чертами лица.
- Эй, Александр Петрович и Шарик, вы ще тут?
- Тут, тут, - отозвался старик.
- Вы не будете проты, если мы с Иванычем тож на чердак зализымо? На вулыци мороз, мы пишлы б в друге мисце, але иты нема куды, все занято. Леший, Хорек, Петрович з Мартою. Вси вид морозу поховалысь. Вы нас не будете быты, если мы зализымо до вас? Мы тут з краечку ляжемо, никому не помишаемо. Добре?
- Хорошо, - отозвался Александр Петрович. - Лезьте.
Васек махнул Иванычу и забрался на чердак.
Шарик зарычал, но с места не двинулся, удерживаемый за ошейник рукой старика.
Какое-то время Васек стоял у края люка, давая глазам возможность привыкнуть к темноте. Затем, убедившись, что лежаки свободны, бомж направился к одному из них. Спустя минуту на чердаке оказался Иваныч и тоже устремился к лежаку.
Шарик перестал рычать, но ни миг не отводил взгляда от парочки бомжей.
- А мы думали, шо вы на наших краватях, - нарушил тишину Васек, посмотрев в сторону Александра Петровича. - Но нам не жалко. У нас тут свечка е. Вы не против, если мы запалымо ее, а то темно, ничого не выдно?
- Конечно зажигайте, - улыбнулся Александр Петрович.
- Иваныч, ты чуешь? - повернулся Васек к Иванычу. - Де там твоя свечка? Давай запалюй.
- А як я ее запалю, у мене спичок нема.
- У мене десь було пару. Зараз пошукаю.
Послышалось шебуршание вперемешку с чертыханьями. Наконец Васек сказал Иванычу:
- Знайшов, коробок. Давай свечку.
Спустя несколько мгновений чиркнула спичка. Фитилек свечи вспыхнул и начал медленно разгораться. На чердаке посветлело. Васек поставил консервную банку со свечей на пол и уставился на Александра Петровича. Старик улыбнулся и посмотрел на бомжей. Иваныч был немногим младше самого Александра Петровича, может быть даже был его ровесником. Морщины изрезали старое лицо бомжа так же густо, как и лицо Александра Петровича. Грязное, заросшее, морщинистое, с частицами мусора в бороде. Такие лица отталкивают. Но старика вид бомжа не оттолкнул. Под этой грязью, морщинами и порослью он видел лицо не бомжа, а лицо человека. Хоть этот человек и был сломлен, утратил веру и надежду на лучшее, он все же оставался человеком, таким же, как и другие, человеком со своими желаниями, потребностями, ожиданиями. По большому счету, единственное, что отличало его от других представителей рода человеческого - он оказался там, где не хотел бы оказаться ни один здравомыслящий человек, на дне.
- Вин не знаших, - Васек повернулся к Иванычу. - Я точно не знаю його.
- Бачу, що не знаших, - сказал Иваныч, разглядывая старика. - И собака в нього, - Иваныч кивнул в сторону Шарика. - А я думав, Шарик це чоловик, - губы Иваныча дрогнули и расползлись в улыбке, обнажая беззубый рот. - А це собака оказуеться. Вона в вас кусаеться? - спросил бомж у старика, бросая время от времени взгляд на Шарика. Тот, казалось, успокоился, положил голову на лапы и тихо посапывал.
- Ну, если не злить, то не укусит, - сказал старик и провел ладонью по голове собаки. Наверное, именно в этот миг старик понял, что с Шариком ему нечего бояться других людей. Шарик хоть и был дворнягой, но дворнягой не маленькой, способной не дать в обиду ни себя, ни Александра Петровича.
- Не, не, вы шо, злыть вашого Шарика мы не будемо, правда Васек?
- А навищо? - пожал плечами второй бомж. - Мене декилька разив кусалы собакы, хай им грець, ходыты не миг писля того. Чуть не вмер тоди вид голоду. Ой, ой, погани часы булы. А можна вас попытаты? - бомж посмотрел на Александра Петровича. - А шо вы тут робыте? У вас одежка хороша, не те шо в нас, - Васек улыбнулся и похлопал по коленям, то ли от радости, то ли хотел привлечь внимание к своим грязным и местами рваным штанам.
- Да, да, шо вы тут робыте? - оживился и Иваныч, то и дело светя беззубым ртом. - Так, одежка хороша, не то шо в нас.
- Та я и сам не знаю, что тут делаю, - улыбнулся Александр Петрович. - Надо было найти место для ночевки, вот так и оказался здесь.
- А, мабуть жинка з дому выгнала, - рассмеялся Васек. - То бида, да. Мене тож колысь выгнала. Така була шлендра, хай ий грець. Была мене, курва. Де вона тилькы взялась на мою голову?
Иваныч засмеялся в бороду.
- Так, так, ты казав. Вона тебе добре лупыла. Так, жинкы бувають, ой, йой яки, добре шо моя Мария була спокийною. Жилы мы з нею дуже добре. Яки часы булы добри. Гарно жилы.
- А где ж она сейчас? - поинтересовался Александр Петрович.
- Та де, де, померла вже давно. Хворила бидна. Померла. Але й гарно мы з нею жилы, ой як гарно. А в вас нема чогось поисты? - спросил Иваныч, заметив кулек рядом со стариком. - Може е шось в рота кынуты? Зараз холодно, трудно з ижею.
