- Она рассказала мне о вас, о вашей болезни, о том, что вы ушли из дома, - Владимир устремил взгляд в пол, губы дрогнули, руки сжали колени. - Сначала я подумал, что вы сумасшедший и хотел даже устроить скандал из-за того, что Оксана приютила у нас дома вас...
- Вам не стоит так расстраиваться. Оксана не приютила меня, она предложила мне кров на одну ночь. Совсем скоро я покину вас, и мы больше никогда не увидимся, - Александр Петрович улыбнулся, почувствовав неловкость.
- Нет, нет. Вы не поняли меня, - Владимир поднял руки в примирительном жесте. - Прошу вас, дослушайте меня до конца. Я не собираюсь никого прогонять. Я... я... Знаете, это... это первое утро, когда я не спешу нажраться, как скотина... И..., - Владимир тряхнул головой, словно пытаясь собрать мысли воедино. - Сначала я подумал, что вы сумасшедший, но потом я кое-что понял... Вы даже не представляете, как сильно вы помогли мне... помогли одним лишь своим присутствием... Я будто заново родился, - Владимир замолчал, пытаясь совладать с эмоциями. - Я... я хотел сказать вам большое спасибо... Спасибо за то, что вы помогли мне... помогли понять, какой я был сволочью и... и как не ценил то, что имел... Я... я, - Владимир смахнул с глаз слезы. - Давно я не плакал. Последний раз это было, когда... когда забирал Оксану с Машкой из роддома, - Владимир сделал слабую попытку улыбнуться. - Только тогда... тогда я плакал от счастья.
- А сейчас вы разве плачете от горя? - спросил Александр Петрович, опускаясь на стул.
- Нет, нет, вы правы. Мне... мне так стыдно. Я был такой свиньей.
- Неважно кем вы были, - улыбнулся старик, - важно кто вы есть сейчас и кем будете дальше.
- Да, наверное, вы правы, - Владимир набрал полную грудь воздуха и медленно его выдохнул.
- Владимир, могли бы вы объяснить мне, как вам помогло мое присутствие? К тому же, я вижу, настолько помогло, что вы даже побрились, - добродушная улыбка засветилась на губах Александра Петровича.
- Да, побрился, - Владимир улыбнулся в ответ.
Слезы перестали течь из его глаз. Улыбка стала более уверенной. Глаза ожили и засверкали.
- Целый час я сидел возле вас и размышлял. Признаться, давно я этого не делал. Оказывается, напрягать извилины бывает очень даже полезным занятием, - Владимир улыбнулся и посмотрел в окно, где из-за туч пробились лучи солнца и теперь купали землю в ярком фонтане света, радости и счастья.
- Первое время, - продолжил Владимир после небольшой паузы, - мне было трудно понять, на кой черт вам, в вашем возрасте, к тому же с такой ужасной болезнью, уходить из дома. Я, в самом деле, подумал, что вы сумасшедший. Я даже попробовал поставить себя на ваше место, но это не помогло мне понять вас. Будь я на вашем месте, я бы, не отходил от семьи и врачей, пытался бы как-то подольше задержаться на этой грешной земле. Но вы сделали все наоборот, вы отказались от помощи врачей, оставили семью и отправились бродить по миру и все только для того, чтобы поделиться с людьми, как вы говорите, истиной. Как по мне это сумасшествие. Только вы не обижайтесь. Я не хочу вас обидеть. Так я думал раньше, а потом до меня дошло. Когда вы принимали решение уйти из дома, вы не думали о себе, вы... вы думали о других людях, - Владимир снова разволновался. - Я же... я же думал только о себе. Я перестал заботиться о семье... Хотя вы знаете... знаете, у меня прекрасная жена и… и две чудесные дочки, - слезы опять появились на глазах Владимира, но, сейчас он не обращал на них никакого внимания, погрузившись в водоворот своих мыслей. - Я... я испугался... забыл о семье... мне стало жалко себя... я себя возненавидел и... и водка, будь она проклята, стала моим спасением... вернее я увидел в ней свое спасение... спасение от себя, от того, кем становился... от того мира, в котором погряз по уши. Вы же, не смотря на возраст, не смотря на болезнь, на лишения, к которым себя приговорили своим решением, - набрались смелости уйти в неизвестность и все ради других людей... людей, которые... возможно, даже никогда не скажут вам спасибо, - Владимир наконец-то обратил внимания на слезы, бегущие по щекам и вытер их рукой. - Вам хватило мужества отринуть от себя прошлую жизнь и... и последовать за зовом своего сердца, я же... я же забыл о мужестве... мне было страшно заглянуть внутрь себя... я боялся увидеть там чудовище, которым был... боялся бросить ему вызов и вернуться назад к своей семье, - голова Владимира упала ему на колени и он зарыдал.
Александр Петрович вздохнул и поднялся со стула.
