Александр Петрович последовал за старухой. В кухне их уже ждал дед Михайло. Он сидел во главе стола и поглядывал в сторону бутылки самогонки, ютившейся между тарелками с отварной картошкой со шкварками и солеными огурцами.
- Сидайте ось тут, - старуха указала на свободный стул возле деда Михайла, - миж мною и моим старым.
Александр Петрович хотел было сесть на стул, как встрепенулся и сказал:
- Прошу прощения, мне надо выйти. Я недолго.
Александр Петрович вышел на веранду и обулся. Оказавшись на улице, старик двинулся к летней кухне. Войдя внутрь, Александр Петрович улыбнулся, увидев Шарика, повернувшего к нему голову.
- Здравствуй, мой дружок. О тебе совсем забыл.
Старик достал из кулька сардельку, хлеб и положил перед Шариком.
- Собрался кушать, а о тебе совсем забыл. Прости меня, мой дружочек.
Александр Петрович подождал, пока Шарик доест угощение, затем напоил его кефиром.
- Вот теперь хорошо, - улыбнулся Александр Петрович. - Теперь отдыхай.
Оставив Шарика, старик вернулся в дом.
- Де вас дидько носыть? - старуха покачала головой. - Все захололо, поки вы десь бигалы.
- Прошу прощения. Не стоило меня ждать, - сказал Александр Петрович, присаживаясь на табурет.
- А мы и не ждали, - ухмыльнулся дед Михайло. - Я уже стопочку встыг упораты.
- От, паскуднык. Покы я до печи, вин встыг вже выпыты. Я ж дывлюся, шо у пляшци було бильше горилкы ниж зараз. Дочекався б людыны и разом выпылы б.
- Вин не пье, - сказал дед Михайло и потянулся за бутылкой.
- Як не пье? - старуха повернулась к Александру Петровичу. - Зовсим?
- Совсем, - улыбнулся Александр Петрович.
- Ну тоди, геть рукы, старый черт, - старуха схватила бутылку прежде, чем дед Михайло успел взяться за нее, и спрятала ее под стол. - Я ж то думала, що людына пье, а тоби одному - иды дегтю напыйся.
- Шоб тебе бис ухопыв стара, - выругался дед Михайло, склонившись над тарелкой. - Ниякого життя з тобою.
- Ты мени ще поговоры, старый чортяко, без обиду залышу.
Деду Михайло ничего не оставалось, как вздохнуть и молча сетовать на судьбу, при этом не забывая орудовать ложкой.
- А шо ж вы ничого не исте? - старуха повернулась к Александру Петровичу, с полуулыбкой на губах наблюдавшему за перебранкой стариков. - Чи може вам, сниданок не подобаеться? У мисти, мабуть, вы инакше исте.
- Нет, нет, что вы, - улыбнулся Александр Петрович. - Я просто задумался.
- Ну то переставайте думаты и ижте. Потим будете думаты, як з-за столу выйдете. Воно и так все давно похололо.
Александр Петрович улыбнулся и принялся накладывать себе на тарелку отварную картошку, затем положил несколько соленых огурцов, помидору, налил в чашку кислого молока из банки. Взяв хлеб с тарелки, старик принялся за еду.
- Вы хлеб сами печете? - спросил Александр Петрович у старухи, откусывая кусок хлеба, сдобного, ароматного, совсем непохожего на заводской.
- Звычайно сами. Воно й дешевше выходыть. Де ж його на все грошей набратысь, з нашою-то пенсиею. Та й наш хлиб смачниший за магазынный.
- Да, вкуснее, - согласился Александр Петрович. - Давно я не ел такого вкусного хлеба. Никакой заводской хлеб не сравнится с самоиспеченным.
- Моя стара добре вмие готуваты. Мастерыця на вси рукы, - подал голос дед Михайло.
- А ты иж, иж, не пидлазь. Все одно не налью, - старуха зыркнула на деда Михайла и пригрозила ему ложкой. - Знаю я тебе... А скажить мени куды вы йдете? Старый казав, шо вы з самого Киева.
- Да, да с Киева. А иду я в Переяслав-Хмельницкий.
- А чого? У вас там родычи е?
- Нет, родственников у меня там нет.
- А чого ж вы туды йдете?
- О, это долгая история, - отмахнулся Александр Петрович. Он не хотел никого обманывать, особенно этих радушных стариков, поэтому решил, что лучше не договорить, чем обмануть.
- Шо то за людына така? - покачала головой старуха. - И кныжкы пыше, до собакы як до людыны ставыться и до Переяславу чогось йде. Треба ж таке. Яки люды на свити живуть. Ты б хоч шось напысав бы, - старуха повернулась к деду Михайлу. - А то тильки до чаркы гаразд.
- Добре шо до чаркы, а не до чужих жинок, - рассмеялся дед Михайло.
- От поговоры мени ще, ий богу без обиду залышу.
Остаток завтрака прошел в молчании. Александр Петрович смотрел в окно, где виднелся огород, за которым простирались поля, укрытые снегом. Ни человек, ни животное не тревожили их своим присутствием. Александру Петровичу захотелось оказаться там, посреди этих безлюдных просторов, наедине с природой, наедине с самим собой. Единственный кого старик хотел бы видеть рядом с собой, был бы Шарик, его дружок, который сейчас отдыхал в летней кухне, залечивая раны.
- Спасибо вам большое за угощение, - сказал Александр Петрович, когда с завтраком было покончено. - Не дали умереть старику с голоду.
