После развода родителей Лин убежала из дому, надеясь, что пока они будут искать ее, то снова помирятся. Когда же за нею приехал посланец отца Морган Френч, она поняла, что это единственный мужчина, который может сделать ее счастливой. А какие чувства испытывает к ней Морган? Любит ли он ее, или его поступками руководит холодный расчет?
«Роллс-ройсы» в кибуце — вещь редкая. Величавый автомобиль, поблескивая серебром сквозь тонкий слой покрывавшей его пыли, неторопливо въехал на центральную площадь. Толпа загорелых черноволосых ребятишек с восторженными криками бежала за «роллс-ройсом», словно за каким-нибудь дудочником в пестром плаще, и вся процессия походила на комету с пышным хвостом.
Лин, сидевшая на тенистой веранде, подняла глаза от шитья и посмотрела на машину. Важная птица, подумала она. Хоть бы постеснялся выставлять себя напоказ в таком скромном месте, как кибуц.
Машина остановилась перед зданием администрации, но мужчина, вышедший из нее, оказался совсем другим, чем она ожидала, и у Лин от удивления расширились глаза. Стройный мускулистый шатен с загорелым волевым лицом был настолько высок, что, выбираясь из машины, согнулся в три погибели. Распрямившись, он с неприкрытым интересом обозрел площадь. Да это англичанин! По каким-то неуловимым признакам Лин почти мгновенно разгадала в нем земляка. Она еще раз посмотрела на машину, но наклейки «ОВ» на ней не было. Незнакомец скользнул взглядом по близлежащим строениям, и Лин, повинуясь какому-то странному порыву, спряталась в тени, не желая, чтобы он ее увидел. Лишь на мгновение взгляд скрытых за темными очками глаз задержался на ее веранде. Через секунду незнакомец, легко перепрыгивая сразу через две ступеньки, взбежал по лестнице в здание администрации.
Лин вдруг сообразила, что все это время сидела в напряжении, и с трудом перевела дух, пытаясь отвлечься за штопаньем детской рубашонки. Интересно, подумала она, поднимая глаза на административное здание, кто это такой и что ему здесь нужно? Англичане в кибуце не редкость, но обычно они приезжают сюда в отпуск, чтобы познакомиться с жизнью коммуны, и останавливаются в доме для гостей. Но этот человек не похож на отдыхающего — слишком уж внимательно он рассматривал площадь, а затем стремительно поднялся в здание администрации. Ей опять стало не по себе, но она постаралась взять себя в руки, да, он похож на англичанина, но это же не значит, что он приехал за ней. К тому же никто, даже ее родители, не знает, что она здесь.
— Старый добрый «роллс-ройс»?
Дейв, только что вернувшись с поля, где проработал целый день, с любопытством рассматривал машину. Его загорелая грудь была заляпана белой краской.
— Чем это ты занимался? — спросила Лин. Он расплылся в широкой довольной улыбке.
— Белил деревья, чтоб у них не было солнечного удара.
Шутка удалась, они рассмеялись, и Дейв продолжал:
— Пойдем посмотрим на эту диковинку, — он кивнул на «роллс-ройс».
— Да ну его! — поспешно возразила Лин и, смутившись, тут же добавила: — Ты что, «роллс-ройсов» не видел? Ты, наверное, проголодался. Может, пойдешь отмоешься перед ужином?
Он удивленно обернулся и, улыбнувшись, направился к дому.
— Вам в Англии такие машины приелись, — заметил он уже у лестницы. — Но в Штатах они редкость. Особенно такой вот антиквариат.
Только теперь она сообразила, что машина старого выпуска; судя по мощному угловатому кузову, ей лет тридцать-сорок, и хотя на звание антикварной она явно не тянула, все же это был коллекционный экземпляр. Серебристая красавица была в безупречном состоянии, и ее возраст заставил Лин задуматься о хозяине.
Дейв, моясь в душе, громко напевал популярную несколько лет назад песенку. Западная музыка не сразу сюда доходит, а по сравнению с Лин, жившей тут уже полгода, Дейв старожил: он приехал в Израиль по путевке университета, чтобы познакомиться с жизнью кибуца, и ему так здесь понравилось, что он остался. На первое время прибывающая сюда молодежь размещалась в домах «кибуцных родителей», а поскольку Лин говорила только по-английски, то ее подселили к Дейву.
Работники, возвращавшиеся с полей, останавливались в тени деревьев на площади и с любопытством смотрели на машину. Интересно, что же представляет собой владелец столь вызывающе роскошного авто? Эксгибиционист? Эготист? Кем бы он ни был, он все еще находился в здании администрации, а это могло означать только то, что у него важное дело.
Внезапно устыдившись своего смущения, Лин встала и отправилась в спальню. Комната была маленькая, скудно обставленная, зато в углу, около окна, стоял рукомойник, а над ним — небольшое зеркало. Душ все еще был занят Дейвом, и Лин пришлось мыться в комнате. Она надела свежее платье и повязала длинные, светлые, казавшиеся прозрачными в солнечных лучах волосы платком той же расцветки, что и платье. Дейв не заставил себя ждать, и они одними из первых отправились в большую общую столовую. После ужина Лин предстояло опять работать в ресторане кибуца.
Они сели за стол с молодыми людьми, говорившими по-английски, и скоро Лин так увлеклась, что даже не заметила Наоми, десятилетнюю дочку ее «родителей».
— Привет, Наоми, — поздоровался Дейв, обнимая ее. — Поешь с нами?
— Нет, — отказалась Наоми и, тщательно выговаривая английские слова, сообщила: — Меня послали сказать Лин, что ее ждут в администрации.
