— Еда? — предположил он.
— Мы пока ни о чем не просили.
— Трелира заказала это для вас. О, я должен сказать вам, что это бесплатно. Чтобы придать вам сил для завтрашнего раннего старта.
Вандиен насмешливо поднял бровь, глядя на Ки. Она только фыркнула и положила ему на тарелку свою порцию бараньих лепешек. Он принял их.
— Все еще не ешь мясо? — серьезно спросил он у супа, улыбаясь в усы.
— Не дави на меня, друг. — Запах выпечки сводил ее с ума, и ее решимость, казалось, была под вопросом. Но она будет придерживаться этого, хотя бы потому, что он поддразнивал ее по этому поводу. Она разламывала хлеб над ячменным супом, когда тень Трелиры снова упала на стол.
— Козел, — начала она без предисловий. — Он член семьи. Я бы никогда не стала говорить о нем плохо. Те, кто говорит, не знают его. Вот и все. На самом деле, я желаю ему удачного путешествия со всеми удобствами. Поэтому я добавлю два георна от себя к его деньгам на проезд. И любой торговец в городе скажет вам, что в сумме это дает солидную плату за поездку в Виллену.
Две монеты в виде полумесяцев со звоном упали на стол. Ки и Вандиен уставились на них, не двигаясь.
— А что, если мы решим не брать его? — спросил Вандиен.
— Вы возьмете его, — решительно сказала она. — Один взгляд в его глаза, и никто не сможет отказать мальчику. И все в городе знают, что он хочет уехать отсюда. — Трелира бесшумно повернулась и ушла.
— Мальчик выглядит вполне обычным. — Вандиен высунулся из двери кабинки и проследил за взглядом Ки. Он только что закончил раскладывать их провизию по шкафам и ящикам внутри фургона. Двух георнов было достаточно, чтобы взять щедрые припасы, и по настоянию Трелиры они так и сделали. Вандиен был более чем недоволен этим. Обычно Ки не тратила аванс, пока не решалась взяться за работу. Так много уже сделано еще до встречи с мальчиком. Что ж, какие бы проблемы с ним ни возникли, Ки купила их заранее.
— Четырнадцать? — скептически заметил он.
— По мне, так скорее шестнадцать. Но никогда нельзя сказать наверняка; некоторые мальчики быстро растут, — ответила Ки.
Готерис шел рядом со своим отцом и почти не уступал ему в росте. Это делало его на полголовы выше Ки и равным Вандиену. Его каштановые волосы облегали голову гладко, как шапка, и были подстрижены на одну длину по бокам и сзади. Спереди они прямой линией касались бровей. Глаза у него были светлые, хотя на таком расстоянии Вандиен не мог определить, какого они цвета. Лицо у него было вытянутое и узкое, с неопределенным выражением мальчика, который уверен в ответах на все вопросы, но все еще задается ими. Его молодое тело было долговязым, как будто растущие кости опережали мясо и мускулы, которые должны были их покрывать. Его кремовая рубашка была щедро расшита красным и желтым, что ярко контрастировало с грубым коричневым балахоном, который носил Брин. На Козле были свободные коричневые брюки, которые развевались вокруг голенищ его обутых в сандалии ног. Мальчик шел с пустыми руками, но у Брина была большая корзина, пристегнутая к спине, и плетеный мешок в руках. Вандиен нахмурился из-за лени мальчика, потом решил, что это не его дело.
— Ну, вот мы и готовы к путешествию! — поприветствовал их Брин. Его слова прозвучали фальшиво бодро в ушах Вандиена.
Ки дала какой-то уклончивый ответ, изучая мальчика. Глаза у мальчика были очень большие и слегка навыкате. Так вот что имел в виду отец, говоря о глазах джоре. Вблизи они были такими бледно-зелеными, что граничили с желтыми, а зрачки не были человеческими. Значит, где-то в глубине семейной линии произошло небольшое скрещивание. В остальном он казался достаточно человечным. У него был милый маленький розовый рот в виде бантика, но когда он улыбался, то обнажал зубы, длинные, узкие и желтые, как у козла. Козел радостно перевел взгляд с Ки на Вандиена, когда Брин поставил свою ношу у фургона и вытер вспотевшее лицо испачканным платком.
— Это мой сын, Готерис. Готерис, засвидетельствуй свое почтение вознице и его жене. Вандиену и Ки.
— Возница и ее партнер. Ки и Вандиен, — мягко поправил его Вандиен.
— Понятно. Прошу прощения, — покраснел Брин, но Ки проигнорировала запинку. Готерис хихикнул высоким голосом, больше похожим на смех девочки, чем на смех юноши на пороге зрелости.
— Ну, по крайней мере, я с самого начала буду знать, кого мне следует слушаться! — воскликнул мальчик, радостно переводя взгляд с Ки на Вандиена. — Это тот самый фургон?
— Тебе придется слушаться того, кто из нас говорит, — твердо сказала Ки, но мальчик уже отвернулся от группы и забирался в фургон.
