— Пожалуйста, извините его, — поспешно сказал Брин, стараясь говорить ровно. — Он так взволнован, что наконец-то отправляется в путь, и полон любопытства насчет вас и вашего фургона. К сожалению, иногда его манеры уступают место импульсам. Боюсь, вы можете счесть его немного неотесанным. Мы так долго жили изолированной сельской жизнью, что у Готериса нет ни малейшего изящества или утонченности, которые можно найти в городском мальчике. К несчастью, мальчики этого возраста обычно считают себя воплощением остроумия и рассудительности. Нас было только двое, и он вырос, довольно прямо высказывая свое мнение взрослым, и часто до того, как его спросят. Но разве не все мальчики его возраста такие? Боюсь, у него немного грубоватые манеры, но тренировка и дисциплина целителя скоро избавят его от грубостей. — Взгляд Брина метнулся от Ки к Вандиену, когда он почувствовал их нежелание. Он продолжал кивать своим собственным словам и так искренне улыбался, объясняя и извиняясь, что в конце концов Ки кивнула, чтобы он остановился.
— Здесь только одна большая кровать! Значит, мы будем спать все вместе, сбившись в кучу? Предупреждаю, я попрошусь лечь сверху! — мальчик наполовину высунулся из двери фургона с широкой улыбкой на губах. Непристойная нотка в его голосе разрушила только что достигнутое согласие. Прежде чем Ки или Вандиен успели заговорить, Брин шагнул вперед и схватил его за плечо.
— Готерис! Следи за своим поведением! Ты хочешь, чтобы эти люди считали тебя глупым и грубым? Прояви к ним немного уважения, или ты никогда не доберешься до Деллина.
— Да, отец, — ответил Готерис, и его поведение было таким неожиданно кротким и дисциплинированным, что Вандиен почувствовал, как его отвращение несколько улеглось.
— Ты когда-нибудь раньше уезжал из дома? — небрежно спросила Ки.
— Боюсь, что нет, — ответил за него Брин. — Вы можете видеть, как он взволнован; он так долго хотел покинуть Кедди, больше увидеть мир. Боюсь, в своем волнении он выставляет себя в невыгодном свете.
— Я знакома с поведением мальчиков, — ответила Ки, обращаясь к ним обоим. — Никто не смог бы путешествовать с ромни и не привыкнуть к детским шалостям. Даже самые дисциплинированные в начале путешествия взбрыкнут. Но, — добавила она, серьезно поворачиваясь к Готерису, — мы должны кое-что разъяснить, прежде чем я возьмусь за это дело. Если мы возьмем Готериса, он должен быть готов подчиняться Вандиену и мне. Я ожидаю, что он будет помогать по хозяйству в лагере ночью, убирать за собой и ухаживать за лошадьми; это означает, что при необходимости он будет приносить воду, помогать распрягать по ночам и тому подобное. Короче говоря, хотя он и будет нашим пассажиром, ему также придется быть ответственным членом группы.
Лицо Готериса становилось все более и более возмущенным из-за каждого условия. Слова справедливого негодования вырвались у него:
— Но мой отец платит вам за то, чтобы вы меня взяли!
— Тише, сынок, — мужчина умоляюще замахал на него большими руками. — Я уверен, ты понимаешь, что в таком путешествии все должны сотрудничать. И, Готерис, подумай обо всем, чему ты научишься!
Мальчик ничего не ответил, и его глаза опустились на пыльную землю. Но за мгновение до того, как Ки заговорила снова, его взгляд поднялся и встретился с взглядом Вандиена в бунтарском оценивающем взгляде. Вандиен серьезно встретил его взгляд, и мальчик опустил глаза, но полуулыбка появилась и задержалась на его лице. Вандиен подавил вздох. Уже скоро, мальчик, пообещал он себе.
— Он должен быть вежлив не только с нами, но и со всеми, кого мы встретим по пути. И в таком тесном помещении я должна настаивать на личной чистоте и его осведомленности о частной жизни других людей. — Ки продолжала перечислять свой список требований. Брин искренне кивал всему, что она говорила, но мальчик не казался обеспокоенным. Сначала он поковырял в своих желтых зубах, а затем присел на корточки, чтобы энергично почесать лодыжку.
— Я уверен, что с ним не будет проблем, как только он войдет в ритм путешествия. Он знает, что должен вести себя прилично, если хочет добраться до Деллина без промедления. Он сделает все возможное, чтобы быть полезным. Не так ли, Готерис?
Сидящий на корточках мальчик поднял голову в сторону отца и быстро сверкнул зубами.
— Конечно, я так и сделаю, отец. Какой мальчишка не ухватился бы за шанс поехать в жаркую, пыльную Виллену, чтобы там поучиться у своего лишенного чувства юмора дяди, чтобы остаток своих лет провести, наблюдая за вонючими больными людьми и рожающими детей кричащими женщинами? На что еще я мог бы хотеть потратить свою жизнь?
Слова были непростительно грубыми, но тон был таким серьезным и искренним, что Вандиен растерялся. Была ли это грубая речь молодого человека, который большую часть своей жизни прожил в изоляции? Это было знакомое поддразнивание между отцом и сыном? Брин скорее проигнорировал замечание, чем улыбнулся.
