— Ну, так я же его тащил. — Юу махнул рукой в сторону Лави, снова натягивая привычный непробиваемый образ, который, подобно мощному панцирю, охранял его спокойствие да и без того расшатанную психику от любых ненормальных внешних воздействий.
— «От любви не защитил твой панцирь» — всё-таки не выдержал Муген, и Канда позорно закашлялся, с трудом сохраняя некое подобие невозмутимости. Прошипев сквозь зубы пару ругательств в сторону Мугена, он вновь воззрился на Комуи.
— Ты тащил его и… — Комуи забавно пошевелил бровями. Учитывая, что у него на пол-лица отпечатался текст документа, а в памяти ещё была свежа картинка жевания сапога, Канда был просто принцем-несмеяном. Потому что привычно смог решить, что и то, и другое, и третье тупо и настолько глупо, что не стоит его внимания.
— Пришёл узнать, не зря ли тащил. Вдруг он уже… скончался. — Канда выделил последнее слово, давая понять Комуи, что подобные словечки совсем не в его стиле. И что, скорее всего, это какое-то предупреждение.
— Убедился? Посмотрел? Правда, у Лави уже совсем неплохо с головой!
— Тч, учитывая, что это чудо, что она до сих пор на плечах, — фыркнул Канда.
— Зато теперь я точно знаю, что Нои очень обидчивые существа, и что если ты их оскорбишь, то всё,кранты тебе.
Кто бы знал, почему в этот момент Юу вспомнил Мояши с Тикки Микком. До сих пор казалось, что что-то они скрывают.
— Тч, и когда же ты успел оскорбить эту шмакодявку?
— Ты о Роад? — решил уточнить Лави, тщетно пытаясь приподняться.
— Эм, Лави, а ты уверен… Тебе бы лучше отдохнуть и помолчать, — неуверенно промямлил Комуи, но Лави ожидаемо его не услышал.
— Ну, так я же, вроде как, обыграл её в Ковчеге, — ответил Лави кивнувшему Канде, игнорируя несчастный взгляд Комуи. — Вот она и решила взять реванш. А потом ещё один. И ещё. Кажется, их было три, а потом она притащила это страшилище, — Книжник поморщился и скорчил рожу, высунув язык, выражающую всю силу его отвращения к названному существу. — Но вообще я не о том поговорить хотел. Меня интересует всё, что произошло за время моего отсутствия.
— По-моему, тебе пора принимать лекарства, — снова влез Комуи.
— А вы сверьтесь с графиком, — бодро предложил юный книжник, – вы его с собой последний раз забирали.
Бывший смотритель подозрительно обвёл окружающее пространство взглядом, но всё же широким шагом направился вон — на поиски того самого графика. А Лави тут же понизил голос:
— Юу, будь добр… Хотя чего это я о невозможном. Будь хоть злюкой, но достань тот листочек у тебя под ногами и спрячь куда-нибудь!
— Это тот самый график? — мечник не спешил с выполнением указаний.
— Ну да.
— Тогда его надо отдать Комуи.
— Ну уж нет, мне же ничего не успели рассказать, ну Ю-у-у! Не будь такой бякой!! Прекрати!
Канда в это время, не обращая внимания на произносимые шёпотом вопли Лави, достал свёрнутый листок, разгладил и внимательно вгляделся. Там был перечень каких-то непонятных, малопривлекательных названий, какие-то дроби и мелкие пометки, и время с датами вчерашнего и сегодняшнего дня. Похоже, это было как раз то, но что ссылался Лави, и что сейчас искал в соседнем помещении Комуи.
Канда внимательно посмотрел на Лави, тот состроил скорбную мордашку и одними губами продолжал упрашивать.
— Расскажу всё, когда выздоровеешь, придурок, — наконец-то решил он и громко позвал, — Комуи!! Кажется, я нашёл твой график.
Разочарованный стон со стороны Лави вызвал улыбку.
— Люди!! — неожиданно донёсся до слуха мечника слабый хриплый голос, и, спустя мгновение, в дверном проёме появилась фигурка Алмы. — Обедать.
— Ты что, готовил, когда должен был синхронизироваться? — тут же взвился Комуи.
— Нет, меня тоже позвали с моей пыт.. то есть с тренировки…
— И как успехи?
— Жить будут все. Наверное.
— Если ты наконец-то перестанешь лентяйничать!! — тут же влез язвительный голос Бро-оза.
Лави сзади сдавленно хрюкнул, скрывая смех, и тут же застонал.
Аллен понимал, что с ним что-то не то.
Действительно понимал, как понимает человек, поднимаясь из-за праздничного стола, что его шатает, и он перепил, и что улыбается и смеётся слишком громко, а ещё болтает пошлости. Вот только остановиться в такой момент было почти нереально. Невозможно трезво и разумно прикинуть, что сейчас полезнее: пойти под ледяной душ или позвать кого-то действительно надёжного, чтобы помог. Вместо этого несчастный и пьяный отправлялся домой через пару самых шумных и тёмных кварталов, совсем не заботясь о своей безопасности, начинал докучать совершенно незнакомым людям или просто продолжал напиваться до тех пор, пока надоедливый голосок, утверждающий, что он пьян и что надо что-то предпринять, не заткнётся.
Аллен понимал, что нужно что-то сделать. Нужно помочь себе, какие-то неясные предположения вспыхивали в голове только благодаря парочке напоминаний Канды. Так что грозный мечник теперь ассоциировался как тот, кто может ему помочь, как надоедливый голос разума. И его пьяная, наслаждающаяся ситуацией, половина всячески его избегала.
