Бросив эти слова, я пересекаю стапель-палубу. Джейми провожает меня до двери в надстройке с табличкой «Только для первого и второго классов». Где-то там сундук миссис Слоан, до которого я должна добраться прежде, чем он отправится в багажное отделение. К тому же я начинаю мерзнуть, но просить пальто у моего осла-братца не стану.
— Ты не можешь пойти туда, — шипит Джейми за моей спиной.
— Смотри сам. — Гнев придает мне сил, и я тянусь к дверной ручке.
По другую сторону двери возникает матрос, предупреждающе выставивший руку. Очередное препятствие на моем пути.
— Вход только для пассажиров высших классов.
Взгляд Джейми жжет мой затылок. Но вместо того чтобы подарить мне чувство безопасности, чертов взгляд подталкивает меня вперед.
Я вспоминаю приказной тон миссис Слоан, чувствуя, как бешено стучит кровь в висках.
— А я
Лицо матроса оттаивает.
— О, прошу прощения, мадам. — Позволяя мне пройти, он закрывает дверь перед Джейми, отрезая его от моего взгляда. Затем вытягивает руку, указывая в сторону библиотеки. — Идите в эту дверь, а потом далее, пока не увидите огромную лестницу. Палуба B этажом выше.
— Спасибо.
Дверь ведет в безупречный коридор с выложенным восьмиугольной плиткой полом. Неужели мне и впрямь удастся просто влететь в первый класс? Каждая жилка в моем теле кричит «остановись», но ноги продолжают идти вперед. Пятна света от позолоченных выпуклых светильников ложатся на меня. Мои шаги эхом отражаются от отделанных панелями стен, двери в которых встречаются в два раза реже, чем в третьем классе.
Восторг, испытанный мной при встрече с Джейми, уступает место давящему ощущению в висках, от которого кажется, будто мой мозг сжался до размера ореха. Хорошо, что я здесь. Проводя целый день в трюме корабля, легко спутать черное с белым. Что ж, я заставлю его увидеть все в верном свете.
Спустя приблизительно сорок шагов я замечаю, что коридор расширяется, превращаясь в открытое помещение с похожей на приливную волну лестницей, опоясанной деревянными перилами, на мой взгляд, излишне резными, чтобы быть надежной опорой. У подножия лестницы лукавый херувим, похоже, насмехается надо мной, словно говоря:
Я проскальзываю мимо него.
Люди глазеют на меня, и я понимаю, что первый класс так же не умеет сдерживать любопытство, как и третий. На самом деле здесь на меня глазеют пристальнее, словно имеют на это право.
Уровнем выше лестница переходит в людное фойе, где хорошо одетые господа и дамы прогуливаются среди изысканной мебели, как стайки экзотических рыб в коралловых рифах в сопровождении обычной рыбы, в ливреях серого и черного цветов. Некая дама сбрасывает меховое манто на тоненькую горничную, которая от неожиданности чуть не роняет из рук бокалы с вином. Помню ли я те дни, когда и сама была чем-то средним между вешалкой и кофейным столиком?
Люди здесь двигаются неспешно, словно в их распоряжении все время мира, в отличие от третьего класса, где привыкли ничего не тратить попусту, особенно время. Даже стюарды в своих коротких черных форменных куртках передвигаются тихо, как облака, проливая драгоценную влагу в хрустальные бокалы. Многие люди спускаются по лестнице-волне с палубы А. Квадратные часы на лестничной площадке показывают 2:25 пополудни.
Две распашные, обтянутые сукном двери, как бильярдные столы, окружают лестницу. Я выбираю ту, что по левому борту, поскольку четные номера на этой стороне. Миссис Слоан специально заказала каюту B-42, поскольку родилась в 1842 году и с легкостью могла вспомнить это число. Каюты первого класса, наверное, запираются на ключ, поскольку там-то есть что воровать, но я все же надеюсь на обратное.
Шум из фойе отдаляется, стоит дверям закрыться. Этот коридор на вид еще лучше того, откуда я пришла. Здесь тише и хорошо, дорого пахнет, чем-то вроде роз и корицы. Интересно, мистер Альберт Энкни Стюарт в этой секции? Нужно будет найти список гостей.
Я смотрю на номера кают, золочеными цифрами и буквами значащиеся на дверях: B-86, B-84.
Появляется стюард.
— Добрый день, мадам.
— Добрый, — коротко отвечаю я, проходя мимо. Сердце стучит, как кулак пьяницы по барной стойке.
Еще один стюард, пятясь, отступает из каюты передо мной.
— Нет, сир. Прошу прощения, сир. — Он ирландец, и все «э» у него звучат как «и».
— Это не первосортные сигары, — рявкает обитатель каюты. — Ты что, не знаешь, какие у тебя есть сигары?
— Знаю, сир. Я работал на сигарной фабрике и смею вас заверить, что эти маркированы тремя А…
— Молчать. На своем корабле я рассчитывал на достойное обслуживание. Найди мне сигары получше, или я пожалуюсь на тебя.
Стюард кланяется. Один край воротника рубашки у него задрался, а галстук выбился из-под застегнутой на все пуговицы форменной куртки.
