Винк неохотно поворачивается, такой напряженный, что кажется — тронь его пальцем, и он рассыплется на куски. Олли по одной опускает свои монетки в носок, словно лично прощается с каждой из них.
— Молодец, — говорю я тем же тоном, каким когда-то уговаривала поесть Ба, в очередной раз впавшего в уныние. — Деньги счет любят. — Снаружи доносится приближающийся смех Джейми. — Хватайте игральные карты, парни. Пришло время последнего выступления.
Когда Джейми и Бо вваливаются в каюту 14 с радостными лицами, мы с Винком и Олли изображаем, что полностью поглощены партией в «Ветра перемен».
Олли кладет восьмерку бубен.
— Переходим на бубны.
— Привет, сестренка, — радостно поет Джейми, стягивая с меня шапку. — Черт, твои волосы! Ты похожа на обезьяну.
Винк и Олли глаз не отрывают от своих карт. Бо закрывает рот, стряхивая с себя удивление, как пыль с рукава. Он быстро снимает куртку и начинает умываться над раковиной. Джейми тянется потрогать мою голову, но я уворачиваюсь от его руки.
— Подбери свои юбки и перешагни через это. Это же просто волосы.
— Ты так не говорила, когда я вытаскивал из них сотню колючек.
Я прикусываю щеку, чтобы сдержать улыбку, вспоминая времена, когда мы лазали через изгороди с карманами, полными краденых орехов.
Винк кладет бубну, и мальчишки косятся на меня. Я бросаю свою последнюю карту.
— Восемь пик. Простите, парни, но Лак явно не ваше второе имя.
Джейми опускается на корточки рядом с нашей койкой.
— Давай колись. Мы с Бо сегодня неплохо заработали.
Винк от нетерпения дрыгает то ногой, то локтем, а от нервных прыжков Олли дрожит матрас.
— Вот как, братец? — спрашиваю я, изображая святую наивность.
— Боцман сказал, что заплатит по два пенса за каждый починенный шезлонг.
У меня дрожит губа, а в широко распахнутых глазах — беспокойство.
— И сколько вы починили?
— А что, ты заволновалась, сестренка?
— Не похоже, чтобы они сильно волновались, — вставляет Бо, глядя на Винка и Олли в зеркало. Несмотря на договоренность вести себя как обычно, парни были похожи на две готовые взорваться петарды. Бо вытирает лицо полотенцем, но хмурый взгляд оттереть не удается. — Мы починили по двенадцать каждый.
— Так, посмотрим, двадцать четыре стула по два пенса за каждый, итого сорок восемь пенсов. Делим на двенадцать пенсов за шиллинг… Четыре шиллинга — это просто великолепно! Больше вашего дневного заработка.
Нахмурившись, Джейми скрещивает руки на груди, словно готовится отразить удар.
— К чему ты ведешь?
— Надеюсь, ты делаешь нашу утреннюю разминку, потому что мы пробуемся в цирк.
Олли вопит, и Винк скачет от радости, карты летят во все стороны.
У Джейми челюсть отвисает.
— Вы заработали больше четырех шиллингов? Как?
Олли больше не может сдерживаться.
— Она жонглировала четырьмя хлебными корками и яблоком, держа на голове вот это. — Он указывает на ананас, который я положила на кровать Джейми. Утешительный приз.
Бо прислоняется к столбику кровати, и на лице его проскальзывает интерес.
Олли сгребает в кучу карты, забыв разложить их рубашками в одну сторону.
— Вы бы видели, как все эти богатеи швыряли монеты, как зерно птицам. Это даже лучше мармелада.
Винк хихикает.
— Ты никогда не ел мармелад.
— Чтоб тебя, Вал. Вас могли запросто выкинуть с корабля.
Я щелкаю языком.
— Куда именно они бы нас выкинули? На мили и мили кругом один лишь океан.
— Может и так, но даже здесь есть закон. Возможно, есть и тюрьма или какой-нибудь чулан, где они держат буйных пассажиров.
Я вспоминаю ключи Старшего-на-корабле. Вероятно, Джейми прав. Он изучающе смотрит на меня, словно на самом деле может видеть воспоминания о том опасном моменте, что я прокручиваю в голове. Я прячусь от него за улыбкой.
— Ну, если у них нет чулана для жонглеров, полагаю, мы в безопасности.
Винк хихикает, и Джейми хмурится еще сильнее.
— Ты просто злишься, потому что сам до этого не додумался. Я соскальзываю с койки и встаю лицом к лицу с Джейми, разглядывая крошечную родинку над его губой, которая, по словам Ба, свидетельствует о его тактичной рассудительной натуре. По его поведению такого не скажешь, особенно когда он скребет землю, как петух в курятнике. Джейми не может отказаться от пари, но ему никогда не удавалось красиво проиграть.
— Сколько вы заработали? — спрашивает Джейми.
Я не отвечаю, наслаждаясь тем, какое множество различных гримас способно изобразить лицо брата. Раздается сигнал к ужину, но никто даже не шевелится.
— Пять шиллингов? — пробует предположить Бо.
Винк поднимает вверх большой палец.
— Шесть? — спрашивает Джейми.
Палец Винка показывает наверх.
— Семь?
Похоже, Бо называет нечетные, а Джейми достались четные.
— Восемь? — выдыхает Джейми мне в лицо.
Я отпихиваю его.
— Неужели ты так мало веришь в меня, братец? Остановись на двух фунтах и четырех шиллингах.
Бо кашляет, и я подмигиваю ему.
— Прости, Павлин. Похоже, ты поставил не на ту команду. — Я поворачиваюсь к Джейми. — А теперь, если не возражаешь, мне нужно встретиться кое с кем по поводу слона.
Он скрипит зубами.
— День еще не закончен.
С этим он вылетает из каюты.
