— У нас проблема. — Я вытаскиваю смятые листки и тыкаю в светскую колонку.
Джейми громко читает ее для всех остальных, затем комкает листок и вышвыривает в иллюминатор.
— Покойтесь с миром, миссис Слоан. А ты с этого момента остаешься здесь, внизу. Я попрошу Шарлотту спрятать тебя в своей каюте. Она прямо на другой стороне палубы Е.
На стороне первого класса, он хочет сказать.
Олли подпрыгивает на месте, толкая сидящего рядом Винка.
— Или мы с Винком можем спать на одной койке. А еще мы научились молиться за тебя. Винк может молиться по-католически, а я — по-протестантски.
Винк яростно кивает.
— Спасибо, парни.
Навязываться Шарлотте кажется неправильным, но одна мысль о том, чтобы провести ночь в одной комнате с Бо, заставляет сердце рваться из груди. Я пробегаю рукой по стриженным волосам, жалея, что нельзя отрезать некоторые чувства так же легко, как ненужные пряди. Словно ощутив мой дискомфорт, Бо прячет инструменты под койку и зарывается в свой вещмешок.
— У Шарлотты не воняет, и там безопаснее, — заявляет Джейми. — Как насчет того, чтобы занять мое место за ужином?
Винк и Олли слазят с верхней койки. Я опускаю складной стул и тяжело падаю на него.
— Нет. У меня нет аппетита, зато есть огромное желание куда-нибудь забиться ненадолго.
Он кивает и взвешивает мой мешок в руке.
— Попробую сдать деньги казначею.
Бо дарит мне короткую улыбку, прежде чем выйти из каюты вслед за остальными.
— Запри дверь, безбилетница. И прими поздравления с назначенной встречей.
Я знакома с ним всего несколько дней, но те несколько моментов, что мы провели наедине, прочно запечатлелись в моей памяти. Сколько потребуется времени, чтобы стереть их оттуда? Чем меньше я о нем думаю, тем быстрее это случится.
Бодрый стук прерывает мои размышления. Когда я открываю дверь, из-за нее на меня смотрит узкое лицо Барабанщика. В руках у него лист бумаги с эмблемой «Уайт Стар». Он заглядывает в каюту.
— Ты одна?
— Да. А ты разве не идешь на ужин?
Он качает головой.
— Нет, меня ждут в котельной номер 6. Старшему кочегару Брэндишу, похоже, опять требуется помощь Барабанщика, чтобы заставить корабль «пахать на пределе». Но сначала я напишу письмо моей жене, Чин-Чин. Я хочу закончить письмо чем-то, — он прочищает горло, — поэтическим.
Я сдерживаю улыбку, пока Барабанщик мнет свой лист с застенчивым выражением лица.
— Что ты на это скажешь?
Я забираю письмо из его внезапно таких неловких рук, разглаживаю бумагу и читаю последние строки:
Простое стихотворение заставляет мое сердце сжаться от нежности.
— Я скажу, что это идеально.
Я запираю дверь за Барабанщиком, чтобы переодеться. «Бархатцевая фантазия» прилипла ко мне мокрой водорослью. Стащив ее, я обнаруживаю пришитый на поясе ярлык, который гласит: «Модный дом
Я натягиваю запасную рубашку Джейми и сую ногу в запасные брюки. Дверной замок щелкает. Я отшатываюсь назад, запутавшись ногами в брюках.
— Кто?..
Входит Скелет, тут же запирая за собой дверь.
— К-как вы сме…
Двигаясь до отвращения резво, Скелет подскакивает ко мне, швыряет на пол и затыкает рот ладонью. Я ударяюсь головой о линолеум.
— Не вздумай орать, если не хочешь неприятностей.
Я все равно пытаюсь закричать. Но Скелет весит больше, чем можно сказать по его изможденному виду, к тому же ладонь его закрывает не только мой рот, но и нос, не давая возможность сделать нормальный вдох. Его воспаленные глаза прожигают меня насквозь. От него чудовищно несет алкоголем.
— Я знаю, что ты девка. У меня нюх, как у акулы. — Он сильно шмыгает носом, будто в подтверждение своих слов. — От тебя пахнет одинаково, и когда рядишься в свои роскошные тряпки, — он кидает взгляд на платье от «Люсиль», висящее на крюке, — и когда напяливаешь матросское рванье, в котором щеголяют твои кореша. Первоклассным мылом с бергамотом.
Мои конечности слабеют, но я все равно хватаюсь за его руку, пытаясь сбросить ее. Однако меня словно стальной столб придавил, и лишь в безумных глазах горит жестокость.
— Но я забуду о всех твоих грешках, как только ты выложишь все денежки, что вы натрясли, кувыркаясь по палубе. Давай их сюда, и мой рот на замке. Моргни, если согласна.
Мои легкие горят огнем, моля о кислороде, и я моргаю, прежде чем он задушит меня.
Он отпускает руку, и я втягиваю живительный воздух.
И тут что-то порочное проступает на его лице. Его сальная усмешка полна яда, а взгляд непристойно скользит по моему телу.
Не для того я проделала такой путь, чтобы он меня тут оприходовал. Что-то ворочается в глубинах моей души. Я оглядываюсь в поисках спасения и нахожу его под кроватью у Бо.
