— Я дух творчества присущий каждому человеку созидающему блага явного мира до сих пор не могу понять как священная книга умудрилась выбрать такого бездаря в свои носители. Ты же даже собственный мир не в состоянии открыть! — насмехалось бесформенное создание, но человек его не слушал. Генку разрывали изнутри противоречивые чувства, а голоса друзей, зовущие его, выводили из равновесия. Он терял над собой контроль, всё сильнее и сильнее поддаваясь эмоциям. Того и гляди сорвётся и испепелит наглого духа.
— КАП! — упала капля знаний ему в душу и книга перевернула одну страницу. В тот же миг, самообладание покинуло молодого человека, накопленный эфир начал вырываться из его тела то и дело меняя свой заряд. То чёрное сияние вырывалось из человеческой плоти, то белое. Генка начал мерцать, заряд эфира стал меняться всё быстрее и быстрее, пока два света не смешались, осветив замкнутое пространство ровным серым светом, идущим из души человека.
— Ща еро кси фита, — монотонным голосом произнёс Генка, и дух творчества встрепенулся, отшатнулся от парня.
— Что ты несёшь? — возмутился дух, уже обрадовавшийся тому, что парень не может пройти испытание и останется тут с кузнецом навечно.
— Ща — разнообразие неограниченного пространства. Еро — созидательный процесс во время действия. Кси — дух. Фита — единство духа, слияние с ним, взаимопроникновение духовных и материальных сфер мирозданья. Создаю неограниченное пространство для единения с духом. Ща еро кси фита. Ща еро кси фита! — прокричал подаренные книгой буквы Генка, вложив в каждую всю свою энергию и стены, через которые парень не мог пробиться так долго, рассыпались в прах.
Генка оказался на большом белом валуне, посреди бушующего пламени. Гуда ни глянь — кругом огонь, жаркий, удушающий, мучительный. Парень смотрел на него затуманенным взором и почти ничего не соображал. Голоса друзей, всё продолжали звучать в его ушах, продолжали звать на помощь.
— Укъ еро кси фита. Ук еро кси фита! — прокричал он во всё горло, вспомнив в нужный момент выученную букву, дабы ответить на зов друзей. — Ук еро кси фита! — орал он не обращая внимания на боль, на запах собственного загоревшегося тела, не замечая человекоподобных фигур сотканных из пламени.
Вдруг раздался неимоверный грохот, белый камень под ногами зашатался. Генка упал и чуть не свалился в пучину бушующего пламени, но сильный порыв ветра подхватил его, забросил назад на белую твердь и погасил четверть пламени вокруг парня. Не успел он сообразить, что происходит, как ещё четверть огненного пространства скрылось под водой и вода тихим прибоем начала остужать белую твердь. Не успел удивиться, как ещё четверть огненного пространства угасла засыпанная землёй. Генка закашлялся, вонь, чад и испарения витали вокруг, лишая возможности нормально дышать, затуманивая разум.
— Тадах! Тадах! Тадах! — прямо в белый камень откуда-то сверху ударила мощная молния, да так сильно, что на камне появилась трещина и витиеватые оплавленные узор.
Генка вздохнул полной грудью. Разряд расчистил воздух вокруг него, дышать стало легче.
— Эй, парень, ты зачем так изуродовал свой внутренний мир? Зачем уничтожил такое прекрасное огненное море? — вспыхивая, бросался в Генку обвинениями огненный дух.
— Правда? Что-то мне не верится, что я находился в своём духовном мире! — возразил Генка и поднял перед собой руку, покрытую волдырями на ожогах. — Разве могло пламя моего внутреннего мира причинить мне такой вред? Или это вы воспользовались моментом, и пришли в мой мир незваными гостями? Решили убить меня? Вы хоть знаете, как это больно?!
— Не твой мир? Тогда чей же? — усмехнулся дух творчества, витая подле Генки. — Это твой внутренний мир, связанный напрямую со стихией огня, причинил тебе эту боль.
— Всё может быть, — мотнув головой, ответил ему Генка. — Я в духовных мирах и всём подобном плохо разбираюсь. И если ты говоришь, что этот духовный мир точно мой, тогда я в нём хозяин и в нём должно быть то, чего я желаю. Что же, сейчас проверим. Кто тут хозяин. Я или пламя.
Генка решительно развернулся в сторону пламенного океана и с вызовом посмотрел на огонь, причинивший ему боль.
— Кси фита земля, — уверенным, твёрдым голосом проговорил он каждое слово, вкладывая в каждое нужное количество эфира и пропитывая своим воображением.
Едва прозвучали слова, как белый камень под его ногами вновь задрожал, заходил ходуном, начал трескаться. Генка не устоял на ногах, шлёпнулся на него, но быстро поднялся, готовясь встретить любую опасность. Но замер от удивления.
Трещина на камне увеличилась, наполнилась чистой, прозрачной водой в которой отражался молодой побег странного, серого растения. На дне образовавшегося озера бил ключ, переполняя его влагой, которая переполняла его, выливалась через край, убегая по трещинам в четыре стороны.
