— Если я хочу получить наследство и вести такую же беззаботную жизнь дальше, то обязан жениться на скучной, правильной девушке, как ты, например. — Я тебе здесь не помощник, — сразу заявила, толкнув этого мачо в грудь ладошками. — Ошибаешься, ты идеально подходишь на роль моей подружки. Со стилем, правда, проблемы, но главное, что дурных привычек не имеешь. Нужно просто подыграть, а взамен… — Ты идиот? — не выдержала. Оттолкнула этого хама, выбравшись наконец-то из плена его рук. — Ты все равно согласишься! — прокричал Андрей в спину. — Уж я-то знаю, что выбора у тебя нет… В тексте есть: студенты, от ненависти до любви, богатый парень и простая девушка
Преподаватель философии вел уже вторую пару подряд, от его монотонной речи клонило в сон, но я из последних сил пыталась записывать, рассчитывая, что в конце семестра сдам зачет без проблем. Заваливать сессию нельзя ни в коем случае — лишнего времени на пересдачу у меня просто не будет. Учеба — работа — снова учеба. К тому же я не относилась к категории золотой молодежи, которая может себе позволить прогулы, а потом определенная сумма в конверте станет пропуском для благополучной сдачи предмета.
Выводя каллиграфическим почерком строчки, старалась не отвлекаться на гул, что царил на задних партах. Там богатенькие сыночки и дочки таких же родителей обсуждали прошедшие выходные, кто посетил какой клуб и сколько потратил наличных. Мне хвалиться было нечем: мой единственный законный выходной проходил под причитания соседки, которой коммунальщики приписали в квитанции долг. Она стонала и охала так громко, находясь за стенкой, что в какой-то момент, я начала завидовать своему дедуле, страдающему тугоухостью.
Да уж, жизнь в коммунальной квартире — то еще счастье.
До конца пары оставалось не так много, когда дверь в аудиторию распахнулась и в проеме появилась взлохмаченная голова Белова. Кто бы сомневался! Удивительно, что он вообще явился. Такие обычно забивали на учебу, этих мажоров однокурсники видели лишь на первом и последнем курсе, когда приходило время получать диплом.
— Можно? — кашлянув в кулак, с наглой улыбкой выдал Белов.
Девчонки тут же замолчали, сосредоточив взгляды на первом красавчике курса. Каждая втайне была в него влюблена и грезила бессонными ночами лишь об одном — пойти на свидание с Андреем. Оказаться в его крепких объятиях, выводя пальчиком канву по смуглой коже, ловить улыбку этого ловеласа и верить, что она единственная и неповторимая.
Однако сам Белов сторонился наших девиц, отдавая предпочтение старшекурсницам.
— Вы дверью не ошиблись? — поправив очки на переносице, решил поинтересоваться седой профессор строго.
— Хм, — театрально сдвинул брови Белов, — в пробку попал, все три часа страдал, что пропущу свой любимый предмет, — народ от такой его бесцеремонности снова начал шептаться за моей спиной, а преподаватель лишь вздохнул, пробурчав, что Андрей может занять свободное место.
Этот щеголь далеко решил не ходить и через пару секунд устроился на стуле рядом со мной, я только собралась плюхнуть рюкзак, чтобы оградить себя от такой малоприятной компании, но Андрей оказался проворнее.
— Привет, заучка, — усмехнувшись, выдал он.
А я прикрыла глаза, выдохнув медленно, сцепив при этом челюсти, чтобы не послать его подальше.
Аромат одеколона — слишком терпкий, проникал в мои ноздри, мешая сосредоточиться на лекции. Все мысли соединились в тугой клубок, и единственное, о чем я могла думать, так это о том, как Белов медленно проваливается в преисподнюю.
— Эй, Морева, — толкнул этот напыщенный гусь меня локтем в бок, заглянув через плечо в конспект, — не будь занудой, как жизнь-то?
Он издевался?
Заучка, зануда! Какого черта Белов вообще решил завести со мной беседу. Я была далека от его светского образа жизни. И, кажется, этот прохвост ошибся партой. Его определенно ждали на задних рядах.
— Отвали, — прошипела я, не поднимая головы.
Строчки поплыли перед глазами, записывать не получалось, с одной стороны, чем шум в аудитории становился громче, тем сильнее понижал голос преподаватель философии. С другой же, Белов не прекращал зудеть, как надоедливый комар. Так и хотелось засунуть ему в рот кляп, пока голова не раскололась как орех.
Похоже, тот, в свою очередь, даже и не думал затыкаться, продолжая меня изволить вопросами.
— Да ладно тебе, Катька, давай потрещим, когда еще получится, — выхватывая у меня шариковую ручку, протянул надменно Андрей, откидываясь на спинку стула.
Уровень моей ненависти в этот момент достиг критической отметки, и один Бог знал, чего стоило сдержаться.
— Кто-нибудь говорил, что у тебя дурное воспитание? — процедила я сквозь зубы, резко повернувшись к нему.
Шорохи и смешки за нашими спинами враз утихли, готова была зуб дать, что его дружки внимательно наблюдали за этой перепалкой, а девчонки уже давно возвели меня в ранг недругов. Однако плевать я хотела на косые взгляды и чужие глупые фантазии.
Я была из другого теста, варилась в ином котле, и, кроме того, что училась на одной кафедре с этими оболтусами, больше не собиралась иметь ничего общего с ними.
— Ты первая. Лишнее подтверждение тому, Морева, что вкуса у тебя нет.
— А у тебя мозгов и совести, — хмыкнула я в ответ, желая больнее его уколоть.
Андрей лишь шире улыбнулся, постукивая пальцами по поверхности стола. Если этот выскочка думал, что сразит меня своим белоснежным оскалом наповал, то мне оставалось его огорчить — подобные приёмчики на меня не действовали. Мог не расточать флюиды и отточить свои замашки дона Педро из бразильского сериала на ком-нибудь другом.
