Лейла Роббинс, дочь богатого конезаводчика, мечтала окончить университет и открыть свою ветеринарную клинику, но неожиданная беременность нарушила все ее планы. Сможет ли девушка преодолеть вставшие на ее пути препятствия и завоевать любовь Джейка Коннорса — отца ее ребенка?..
Причиной его холодности Лейла считала скорее консервативное воспитание, чем равнодушие к ней. До поступления в университет она жила вдали от большого города, скрываясь от наглых и напористых кавалеров, мечтающих во что бы то ни стало завладеть ее сердцем и рукой, а заодно и богатством ее отца. Брайан Роббинс умело распорядился тысячью акров скудной земли, доставшейся ему от деда, который, в свою очередь, получил ее в качестве награды за участие в Первой мировой войне. Отцу Лейлы удалось разбогатеть, и теперь в распоряжении семьи Роббинс находились огромные плодородные земли, светлые просторные конюшни, полные великолепных скаковых лошадей, неоднократно выигрывавших разнообразные соревнования, и многочисленный скот, пасущийся на сочных зеленых лугах.
В свои двадцать пять Лейла считала себя способной трезво мыслить и не совершать необдуманных поступков. Отец и братья — Эндрю и Гленн — с самого раннего детства внушали ей, что жизнь — штука непростая, преподносящая порой неожиданные сюрпризы, именно поэтому стоит тщательно просчитывать каждый свой шаг. Девушка старалась во всем следовать этому совету, и, надо заметить, у нее неплохо получалось. До тех пор, пока на ее пути не возник он.
Они встретились на празднике по случаю пятнадцатой годовщины брака Брайана и Марсии. Огромный дом был полон гостей. Люди разговаривали, смеялись, шумели, поднимали тосты. Лейла пробиралась сквозь толпу к виновникам торжества, стоящим у длинного, заставленного разнообразными блюдами стола. Внезапно ее взгляд остановился на одном из гостей.
Он стоял посреди комнаты, будто в центре светового пятна. На нем была рабочая одежда — чистенькая униформа служащего фермы Роббинсов. Улыбка, застывшая на усталом лице незнакомца, казалась вымученной и оттого жалкой. В его глазах читалась боль и невыносимая тоска, неподвластная атмосфере праздника и всеобщего веселья.
Лейла замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от широких плеч, черных густых волос и янтарных глаз мужчины. Прежде она видела его лишь вскользь среди прочих работников ранчо. Изредка он галопом проносился мимо нее на самом норовистом и потому наиболее любимом отцовском коне и исчезал вдали.
Среди многочисленных мужчин, с которыми Лейле случалось общаться в институте и в ресторане, где она подрабатывала после учебы, встречались и весельчаки, и конкретные зануды, и нагловатые мальчики-студенты. Но все они были предсказуемы, а потому неинтересны. А вот таинственный незнакомец на папиной лошади будоражил девичье воображение.
Они сказали друг другу не более сотни слов. Преимущественно это были различные вариации на тему «здравствуйте, мисс». Лейле не терпелось положить конец подобному немногословию.
Гордо подняв голову, девушка направилась к мужчине. Казалось, он не замечает ее стремительного приближения. Очутившись от него на расстоянии вытянутой руки, она усомнилась в правильности своего поступка. Нужные слова никак не приходили на ум. Можно было бы сделать вид, что она шла вовсе не к нему и пройти мимо, но…
— Сегодня такой важный день для отца и Марсии! Тебе не кажется, что твоя грусть слегка неуместна? — проговорила Лейла и вдруг сконфузилась, осознав, что ее фраза звучит как вызов.
Впрочем, мужчина никак не отреагировал на слова девушки. Может быть, он ее попросту не услышал? Несмотря на темный загар, его лицо было мертвенно-бледным, в руках он судорожно сжимал кружку, полную золотистого пива.
— Позволь. Ты все равно не пьешь, — Лейла осторожно извлекла кружку из его крепко стиснутых пальцев и поставила ее на соседний столик.
Взгляд мужчины слегка прояснился. Лейле показалось, что он постепенно приходит в себя и теперь слышит ее. Во всяком случае, на губах незнакомца появилась все та же вымученная дежурная улыбка. Такое ощущение, будто он надевает ее с утра вместе с униформой работника ранчо, подумала девушка. И только глаза выдают его истинное настроение, в них — тоска.
