Время рыбалки быстро шло к концу, и утренний клев был уже практически на исходе, и в это время у нашего героя наконец произошла поклевка. Поплавок одной из его удочек, шевельнувшись, чуть приподнялся, а затем стал медленно погружаться в воду. Замерло сердце, и в этот момент инстинктивно он схватился за удочку, на какое-то мгновение засомневался в происходящем, продолжая наблюдать за уходящим в глубину воды поплавком. Затем быстро, но не очень ловко и уверенно дернул удильник вверх и сразу же ощутил, как рыба сильно и стремительно потянула удочку, а начавшуюся очень быстро разматываться катушку невозможно было придержать. Кровь волною прилила к голове, и сразу же стало жарко. Очень захотелось крикнуть: «Есть!..» Но он сдержал себя, а через некоторое время, чувствуя, что с попавшейся рыбой, и, похоже, довольно крупной, вряд ли справится, позвал на помощь приятеля.
К этому времени рыба, стащив с катушки метров тридцать лески, остановилась. Петр Васильевич, взявшись за леску, сказал:
– Я буду вываживать рыбу руками без удочки, все излишки лески аккуратно наматывай на катушку, а при отдаче ее рыбе ни в коем случае не препятствуй сходу лески с барабана катушки.
Петр Васильевич, умело парируя рывки рыбы, постепенно приближал ее к плоту. Рыба несколько утомилась, но была еще очень сильна, и форсировать события по вываживанию ее было рискованно. Незаметно прошло около десяти минут напряженной борьбы с рыбой, но она не сдавалась и продолжала упорно бороться за свою жизнь.
Продолжительная борьба с рыбой вызвала большой интерес у многих присутствующих здесь рыболовов, и они, столпившись у места события, не только с интересом наблюдали за вываживанием рыбы, но и беспрерывно выдавали советы. Хорошо, что опытный Петр Васильевич к ним не прислушивался. А когда рыба наконец показала себя, появившись у поверхности (это был крупный сазан), все рыболовы чуть ли не хором стали советовать: «Дай ему глотнуть воздуха, он мигом ослабеет!..» Вскоре рыба широко открытым ртом глотнула воздух, но не ослабела, а, наоборот, на некоторое время стала даже сильнее. По всей видимости, воздух действует на рыбу в первоначальный момент как наркотик. Сазан быстро размотал почти весь запас лески на катушке, но на энергичные и сильные рывки был уже неспособен и через некоторое время стал заметно уставать. Рыба уже не пыталась даже уйти на глубину и лишь незначительно сопротивлялась движению за леской у поверхности воды.
Почувствовав усталость рыбы и уверенность в действиях приятеля, Павел Петрович попросил его позволить довести до конца борьбу с рыбой ему. Петр Васильевич не возражал, но предостерег: «Действуй очень осторожно и будь готов к любой неожиданности – рыба еще способна сделать сильный рывок. Держи леску постоянно в натяге, подтаскивай рыбу к плоту не слишком быстро, а я буду ее брать подсачком!»
Когда до рыбы оставалось совсем немного, Павел Петрович невольно залюбовался ею: «Какой все-таки этот сазан большой и красивый. Вот это добыча!»
Все шло нормально, и Павел Петрович, в общем-то, готовился уже торжествовать победу, но, к величайшему сожалению, тут произошло непоправимое. Когда сазан находился уже буквально в нескольких метрах от приготовившегося его подсачивать Петра Васильевича, он неожиданно с ускорением пошел к Павлу Петровичу, а тот не сумел своевременно выбрать леску, она немного провисла, и дернувшийся в это время совсем немного в сторону сазан освободился от крючка. Петр Васильевич попытался поймать рыбу подсачком, но не дотянулся до нее. Сазан, круто развернувшись, медленно пошел в глубину. Все столпившиеся здесь рыболовы на какое-то мгновение замерли. Нарушил тишину слабый голос Павла Петровича, у которого от происшедшего сжалось горло.
– Братцы, что же это такое?..
– Жаль! Здоровый был чертяка. Килограммов восемь, пожалуй, не меньше, – проговорил кто-то из рыболовов.
– Видно, не судьба у этого сазана оказаться сегодня на сковородке… – сказал еще один рыболов.
Несколько оправившись от случившегося, Павел Петрович, сложив быстро все свои вещи в рюкзак, направился к выходу с плотов. Его еле догнал Петр Васильевич и предложил взять одного сазана, но тот наотрез отказался. Уже у самого выхода Павел Петрович смешался с группой удильщиков, закончивших рыбалку. Рыболовы страстно обсуждали происшедший случай, и, надо сказать, многие из них не корили его за допущенную оплошность, а сочувствовали. И здесь он понял, что рыбацкое счастье не только в том, чтобы поймать рыбу. Неудача тоже волнует и разжигает рыбацкую страсть, а опыта прибавляет гораздо больше.
