— Имеются ли дополнительные сведения о действии нового снаряжения девятидюймовых снарядов? — уточнил главный инспектор морской артиллерии генерал-майор Дубров.
— Только полученные ранее, — ответил, сверившись по бумагам, Кладо.
— Таким образом, можно считать доказанным, что английский флот передал Японии не четыре, а все пять кораблей типа «Канопус». Причем пятый во время войны. Мы сможем заявить протест по этому поводу? — задал неожиданный вопрос император.
— К сожалению, ваше императорское величество, никаких официальных подтверждений этому не имеется, — сразу отреагировал начальник морского главного штаба адмирал Рожественский. — Только показания пленных офицеров.
— Жаль, — коротко ответил император. — Продолжайте, господа.
— Прошу слова, — сразу же перехватил инициативу генерал-майор Дубров. — Раз новое снаряжение показало себя лучше предыдущего, необходимо поставить производство тротила в России. О чем прошу обязательно записать в решениях совета.
— Господа совет! — попросил слова адмирал Вирениус. — В докладе о сражении не отражены сведения о трудностях пристрелки на больших дистанциях при стрельбе из орудий двух калибров. Учитывая же сведения о постройке нового английского броненосца «Неприступный»[3] считаю необходимым начать проектирование броненосца с вооружением из одних двенадцатидюймовых орудий.
— Предлагаю не торопится. Подвести окончательные итоги по применению различных родов оружия мы сможем лишь в конце войны. Не мешало бы также узнать более точные характеристики нового английского корабля, — возразил Рожественский.
— Но новое орудие необходимо начать проектировать прямо сейчас, вне зависимости от проектирования новых кораблей, — тотчас высказался генерал-майор Дубров. — При этом основным принципом конструирования новых орудий для флота российского должно быть сочетание сравнительно умеренной начальной скорости с тяжелым снарядом. При этом скорость тяжелого снаряда должна быть не менее двух тысяч восьмисот футов в секунду. Что требует удлинения стволов артиллерийских орудий до пятидесяти калибров, а весьма вероятно и более, что обусловлено возросшими дальностями прицельной стрельбы.
— Это потребует дополнительного финансирования, — заметил молчавший до этого морской министр адмирал Дубасов. И посмотрел на императора. — И чем быстрее мы их получим, тем быстрее спроектируем новые орудия.
— Надо будет — выделим, — успокоил министра царь. — Не сразу и не чрезмерные суммы, но выделим. Пока, сами понимаете, господа адмиралы, армия требует дополнительных расходов из-за перевооружения на скорострельную артиллерию и дополнительное пулеметное вооружение. Состояние морской артиллерии пока, как я вижу из докладов, неплохое, и существующие орудия нисколько не уступают имеющимся на противостоящих флотах. Или я ошибаюсь?
— Никак нет, ваше императорское величество, вы правы, — ответил Дубасов. — Только у нас нет уверенности, что существующее положение сохранится надолго. К тому же потери текущей войны обязательно потребуют замены новыми кораблями. А вооружать новые корабли старыми пушками — все равно, что вливать старое вино в новые мехи.
— Но новое вино в старые мехи никто не льет, — ответил ему библейской цитатой император. — Поэтому не будем спешить. Начинайте проектирование, но не более того. А окончательно решать будем уже после войны.
— Так точно, ваше императорское величество, — согласился Дубасов. — Еще какие вопросы будут, господа Совет? Нет? На этом обсуждение боя у острова Гуам предлагаю завершить. Второй вопрос, о минном вооружении. Докладывайте, господин адмирал.
Константин Павлович Пилкин неторопливо раскрыл лежащую перед ним папку с бумагами и начал медленно зачитывать свой доклад. Надо заметить, слушали его внимательно, несмотря на негромкую речь с частыми остановками для восстановления дыхания. Константин Павлович, надо заметить, являлся одним из крупнейших специалистов по самодвижущимся минам (торпедам) в русском флоте и, можно сказать, основоположником минной (минно-торпедной) службы флота российского. Ветеран Крымской войны, участвовавший в знаменитой обороне Петропавловска-Камчатского, участвовавший в испытаниях и выбиравший первых российских производителей «мин Уайтхеда» готовился в этом году уйти на заслуженный отдых. Но пока продолжал участвовать в заседаниях Адмиралтейств-совета и даже сохранил достаточно сил и ума, чтобы прислушиваться к предложениям молодых офицеров минной службы.
