Петр сидел на чердаке посольства около пулемета Максим и внимательно следил за происходящим на улице. На противоположной стороне, у шведского посольства опять началось непонятное движение. Очень уж этим фанатикам хотелось вырезать «неверных». Шведов вон вырезали, да так, что только один охранник и спасся. А вот с русским посольством ничего не получилось, в отличие от шведских охранников, русские казаки спать на постах не привыкли. Так что пришедшие «резать горло» сами попали на расправу. Кубачинские кинжалы, как оказалось, могли резать горло не хуже турецких. К тому же пластуны действовали ими более умело, чем потомки янычар. В результате сотрудники посольства успели подняться. Женщин и детей, а также сугубо гражданских чиновников во главе с послом укрыли в комнатах в центре здания. А все, способные держать оружие заняли оборону. Анжу и его помощник — на чердаке, на котором заранее оборудовали пулеметную точку. Поэтому когда с первыми лучами солнца пошла основная толпа погромщиков, вооруженная чем попало, от армейских винтовок до винчестеров и ножей, ее встретили пулеметные очереди и залпы винтовок охраны. Успевшие добежать до забора так и повисли на нем безжизненными манекенами. Остальные, поняв, что сейчас их будут убивать, с дикими криками начали разбегаться, поливаемые безжалостным свинцовым дождем. Большинство так и осталось лежать на брусчатке. Убитые молча, а раненые кричали и стонали до тех пор пока случайная пуля не прерывала их мучения. Или до тех пор, пока силы их не покидали и они могли только негромко хрипеть. «Но кажется, — подумал Анжу, — даже валяющиеся на улице и повисшие на решетках забора трупы этих османских фанатиков нисколько и ничему не научили». Он еще раз внимательно всмотрелся в происходящее на той стороне улицы. Немного подумав, дал короткую очередь. Двое упали, убитые или тяжело раненые. Уцелевшие из нагло собравшейся небольшой группы турки стремительно разбегались, словно тараканы от тапка, и прятались кто куда. Но тоже не все. Сухо щелкнул выстрел из винтовки и к двоим «мученикам за веру» добавился еще один явный труп. Стрелял, как понял Анжу, полковник Хольмсен из своего личного «маузера» с телескопом[2]. Поэтому, скорее всего сейчас очередной предводитель этих азиатов отправился на тот свет и некоторое время, можно надеяться, будет тихо.
Петр отвлекся от созерцания улицы и осмотрелся. В видимой над крышами части неба количество дымных столбов, поднимающихся над горящими домами, не увеличилось. Видимо до мародеров и желающих «резать неверных» дошло, что устраивать поджоги опасно для них самих. А может быть в город все же вошли болгары или высадили десант русские, а может быть и англичане. И начали наконец наводить порядок. Только вот не оказался бы этот европейский порядок для русского посольства хуже, чем нынешний беспорядок, в очередной раз подумал Анжу. Заодно припомнив, как его удивил посол Чарыков, неожиданно оказавшийся приличным и инициативным начальником. А не закоренелым чинушей, способным только вести нудные и безрезультатные переговоры с османами. Но едва стало ясно, что болгары вышли к Чаталджинским позициям и в итоге могут оказаться в Константинополе, Николай Валериевич приказал военному агенту Хольмсену и Анжу готовится к возможным беспорядкам. По его распоряжению женщин и детей из семей сотрудников посольства и желающих уехать русских поданных отправили на специально арендованном французском пароходе «Виль де Пари» в Севастополь. Одновременно он приказал отправить туда же с частью архива и стоявшую в Стамбуле стационером канонерскую лодку «Донец», заодно и уменьшив персонал посольства до самого минимума. А еще, тоже по приказу посла, закупили и припрятали в подвалах запасы пищи и воды.
