– Стало быть, Бессейра мне врала?
– Не она. Я.
Джаред прислонился к подоконнику.
– Что-то я не понимаю, – честно признался он.
– Что тут не понимать… Я не мог допустить, чтоб она осталась. Помнишь, я говорил тебе про свой сон… про убийство…Бессейра – и есть та женщина, которую я убил во сне…должен был убить. Потому что ты твердил, что это не может быть вещий сон, что такой женщины не существует на свете, она не из этого мира, а потом она пришла. Не похожая, а та самая. Она немного изменилась, стала моложе, остригла косу, но все равно, это была она. И когда она сказала, что любит меня, что хочет остаться со мной, я уже знал, чем это кончится. Вещий сон, или прошлая жизнь – неважно, это уже было. Она пришла ко мне, мы были вместе, и я ее убил. Только я решил, что этого не будет. Она не умрет. Но для этого она должна меня возненавидеть. Это правда – я оскорбил ее. И она никогда меня не простит, она гордая… и тогда, и теперь. Но я не подумал, что она может погибнуть и сама, без меня… Поэтому я хотел узнать, что с ней, где она. Я должен убедиться, что она в безопасности.
– А дальше что?
– Ничего. Наверное, вернусь на границу. Это неважно. Главное – знать, что она жива. А я с собой как-нибудь справлюсь. Мне бы только увидеть ее…хоть раз.
– Очень трогательно, – послышался женский голос. – Хотелось бы еще знать, когда именно ты врал – тогда или теперь?
Джаред и Кайрел уставились друг на друга.
Бессейра змеей выскользнула из кресла, повернутого к стене и прошла на середину комнаты.
Джаред , достаточно осведомленный о склонности названной сестры к драматическим эффектам, вышел из оцепенения первым.
– Ты как сюда попала?
– Как все добрые люди – через окно! – отрубила она. И продолжала, явно ерничая. – Стало мне любопытно, что это бывший наместник в Эрде по городу шляется, как неприкаянный. Думаю, послежу-ка я за ним. А он, оказывается, меня ищет. Тут стало еще веселее – он в поисках туда-сюда мечется, а я от него не отстаю. А после того, как он в Южном подворье побывал, я такой замечательной встречи пропустить не могла. Влезла с ограды на крышу, потом в чердачное окно, а оттуда через эти тряпки двигаться было одно удовольствие. И, главное, никто не заметил. Никудышная у тебя охрана, Кайрел ап Тангвен, непонятно, как ты на границе жив остался, что на Юге, что на Севере… И не зря я заявилась, потому что тут решают, как мне жить, и как мне умереть Очень хорошо! Благородней некуда! Сплошное самопожертвование! Сам, небось, слезу умиления пролил! А меня ты спросил, согласна ли я? Хорошо ли мне от твоей жертвы? Нет, конечно, куда как приятней собственными страданиями упиваться. Да с чего ты взял, что тебе непременно суждено меня убить, потому что сон приснился? А если даже и так – лучше умереть от ножа, чем от тоски!
Джаред, позабыв свои личные счеты, решил вступиться за Кайрела.
– Ну и хватит. Не строй из себя обиженного младенца…
Бессейра резко повернулась к нему.
– А ты вообще уйди, брат любимый, названый! Ты уже от великой мудрости влез в это дело, за что потом тебе будет отдельное спасибо. А сейчас уйди, если жить не надоело!
Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять: она в страшной ярости, и разгильдяйский тон – лишь притворство. Но долго длиться это представление не может. Лицо Бессейры побелело, губы дергались. Когда она сорвется, тут такое начнется…
Независимо от своей лекарской практики, Джаред успел усвоить: когда женщина начинает скандалить, следует удалиться от нее на предельное расстояние со всей возможной скоростью. Поэтому уговаривать он себя не заставил, а подался к выходу. И вовремя. За его спиной что-то грохнуло с ужасающим металлическим звоном. Похоже, Бессейра свалила поставец с посудой. Хорошо, что она там не стеклянная, не то прислуга умаялась бы осколки собирать. Оруженосец, заслышав топот, шум, рванул вверх по лестнице, а Джаред, воспользовавшись тем, что его не остановили для объяснений, поспешил к двери. К тому времени, когда Бессейра поставит весь дом вверх дном, он желал бы оказаться на другом конце Двухвратной улицы. Судя по деревянному треску, следующее, что полетело об стену – это злосчастное кресло. Последнее, что он услышал, уже на выходе – сдавленные рыдания. Но это было столь невероятно, что Джаред предпочел не поверить своим ушам.
Всю следующую неделю от Бессейры не было ни слуха, но Джаред почему-то не опасался того, что она нашла предсказанную погибель от ножа. А потом она появилась. Была тиха, в глаза не смотрела, и, надо думать, в виде исключения вошла через дверь. Явление это обошлось без лишнего шума, объятий, скандалов и попреков, потому что «Дети вдовы», пользуясь тем, что страсти вокруг тримейнских казней поулеглись, и публика стала восприимчивей к иным зрелищам, отправились на площадь – играть.
