Более «тонкую работу» осуществлял Талеев прямо под ЦП на второй палубе. Надо было абсолютно бесшумно и быстро убрать двух вооруженных стражей у рубки радиста. Здесь блестяще сработал высочайший профессионализм Геры. Совершив акробатический прыжок с проходной палубы в глубь маленького тупикового коридорчика, журналист умудрился, не замедлив движения, воткнуть точно в горло стоящему охраннику заостренный металлический стержень и всей своей массой обрушиться на второго, сидящего на стульчике. С силой вдавив колено под диафрагму поверженного врага, Талеев лишил его возможности что-то выкрикнуть, а еще, прежде чем пальцы охранника сомкнулись на рукоятке ножа, он двумя руками резким рывком потянул его голову вперед и вниз, ломая шейные позвонки. На негромкий шум снаружи из-за заваренной двери каюты радиста не раздалось ни звука, не хлопнуло откидывающееся окошко. Талеев выждал, прильнув к палубе, несколько секунд и уже спокойно собрал с обоих тел все оружие.
Еще продолжая вертеть в руках найденную гранату и размышляя, куда бы ее пристроить, он заметил боковым зрением, что в бесшумно приоткрывшемся окошечке рубки показался черный глазок ствола автомата. Не раздумывая, Гера ударил кулаком в окошко, заставив его распахнуться внутрь, и, вырвав чеку, бросил туда же гранату. Потом упал на палубу, прикрыл на всякий случай голову руками и просчитал про себя: «Раз, два, три, четыре…» Послышался грохот, под Талеевым ощутимо вздрогнула палуба, дверь рубки с одной стороны оторвалась от переборки, и в образовавшуюся щель вместе с языками пламени вырвался большой клуб дыма.
Журналист быстро вскочил, передернул затвор короткого пистолета-автомата и ринулся к кормовой переборке, зная, что именно оттуда следует ждать появления двух или трех охранников, не отсеченных в кормовом блоке. Так и случилось. Два иранца с оружием наперевес уже вылезали из переборочного люка и настороженно оглядывались по сторонам. Автомат в Гериных руках ожил, изрыгая огонь и бешеный град пуль, пока в магазине не кончились патроны. Нашпигованные свинцом тела отбросило обратно к переборке. Талеев внимательно посмотрел на входные отверстия от пуль: «Говорил же ваш начальник, носите бронежилеты, а вы все “жарко, да жарко”. Теперь охладитесь!» – заглянув в открытую дверь, он окинул взглядом соседний отсек, убедился в отсутствии там людей и только потом поспешил в центральный пост.
А по ЦП, матерясь и рыча, катались два сплетенных в клубок тела. Сергей и дремавший охранник услышали взрыв одновременно и недоуменно переглянулись. Но первым из своего кресла прыгнул все-таки Редин, вышибая автомат из рук противника. Ну а дальше понеслась бестолковая махаловка в замкнутом объеме и танцы в обнимку, лежа на палубе. Каждый почему-то упорно стремился другого именно задушить, отчего крики становились невнятными, а рычанье чрезвычайно угрожающим. За всем этим с диким испугом на лице наблюдал вжавшийся в кресло щупленький рулевой-иранец. Так, по крайней мере, описывал потом открывшуюся перед ним картину журналист, поднявшийся в ЦП с нижней палубы и даже понаблюдавший какое-то время за этой «борьбой нанайских мальчиков», прежде чем одним ударом приклада по жирному затылку иранца положить конец неприличному зрелищу.
Потом он опустил тяжелую ладонь на плечо рулевого, заставляя еще глубже вжаться в сиденье, и поднес указательный палец к губам, призывая к молчанию. Щуплый иранец мелко-мелко закивал и даже закатил глаза. Потом Талеев помог подняться Сергею:
– Ведь сам говорил, чтобы не отвлекаться, а устроил тут, понимаешь, детский сад!
– Спасибо, нянечка! Это вот ты зачем раньше времени победный фейерверк устроил, а?
– Так уж вышло. Зато все вопросы со связью одним махом решены: ни тебе связи, ни радиста, ни даже рубки, и нет проблем!
– Черт с ним! Пора нырять.
Сергей быстро поднялся по вертикальному трапу до верхнего люка в рубке, тихонько снял его со стопора и, резко захлопнув изнутри, повернул до упора рукоятку кремальерного замка, которую тут же подпер припасенным заранее обрезком трубы. Бешеный стук снаружи был верным сигналом, что находящиеся там охранники во главе со своим командиром правильно оценили маневр.
Редин соскользнул вниз, занял свое место за пультом и, дав по кораблю сигнал срочного погружения, занялся необходимыми переключениями.
Лодка уходила на глубину. Экипаж ее стал значительно малочисленней, но при этом не потерял ни одного полезного своего члена. «Делов-то осталось – раз плюнуть!»
Сообщение о возникновении аварийной ситуации на борту RX-157 поступило в центр управления полетами аэропорта города Шираз в 15 часов 43 минуты. Самолет принадлежал компании «Люфтганза» и совершал рейс из столицы Узбекистана Ташкента. «Люфтганза» работала там уже несколько лет и заслужила репутацию надежного партнера. Основная доля авиаперевозок приходилась на страны Ближнего Востока, Северную и Северо-Западную Африку, а также на бывшие южные республики Советского Союза и непосредственно в Россию.
