– А я тогда служил вторым помощником варшавского обер-полицмейстера, – радостно дополнил рассказ Дурново Власовский. – И все видел своими глазами. Лыков совершил гигантской важности дело. Там же готовился погром наружной полиции! Двадцать пять лет тишины, и вдруг… Шуму было бы на всю Европу. Если бы не Лыков. Причем он раскрыл заговор в одиночку, паны ему не помогали. Без агентуры, без помощников… Удивительное дело[39]. Так это он ваша рекомендация! Более подходящего человека нечего и искать. Ваше высокопревосходительство, благодарю! От имени великого князя и от своего, разумеется. Однако Лыков может быть занят, или начальство его не расположено… Хороших людей никогда не отдадут просто так, а лишь по нажиму сверху. Вы не могли бы телефонировать директору Департамента полиции? Так сказать, подготовить почву… и убедить, чтобы отпустил своего чиновника на время. Для Москвы ведь стараемся!
Дурново вздохнул и вызвал секретаря.
– Вы настойчивы, полковник! Но для Москвы чего не сделаешь…
Вошел секретарь.
– Соедините меня через телефон с генералом Петровым.
Через час Лыкова вызвали к начальству. Надворный советник насторожился. Новое поручение? Их и без того хватает.
– Николай Иванович, доброе утро. Что-то случилось?
– Да не то чтобы случилось, но…
Генерал-лейтенант спрятал гримасу в седой бороде.
– Мне сейчас звонил министр, по вашу душу. К нему явился обер-полицмейстер Москвы Власовский и попросил временно укрепить кадр их сыскного отделения. Временно!
– Не справляются без Эффенбаха?
– Да они бы, может, и справились, если бы нашли на его место русского. А русские идти не хотят. Вызвался поляк, к тому же католического исповедания.
– Ну и что? – удивился Алексей. – Поляки разные бывают. Есть и такие, что лучше любого русского. Я в Варшаве был, насмотрелся.
– Ну, в Варшаве само собой, – согласился директор. – А для Москвы нежелательно.
– Нежелательно?
– По крайней мере, так думает великий князь Сергей Александрович. И просит через своего обер-полицмейстера, так сказать, проверить нового начальника русским глазом.
– Чушь какая… – пробормотал Лыков. – Мы оскорбим честного человека подозрением, только и всего.
– Да. Если он честный.
– Коли есть сомнения, нечего было назначать, – резонно возразил сыщик.
– Назначил не я, – с некоторым раздражением парировал Петров. – А расхлебывать придется нам с вами, Алексей Николаевич. Поручение от министра получено. Чего теперь обсуждать?
– Слушаюсь, ваше превосходительство. Разрешите узнать подробности. Мне нужно выехать в Москву? В каком качестве и на какой срок?
– Власовский просил на два-три месяца. Должность – временный помощник начальника сыскной полиции. Оклад жалования вам сохраняется по нашему департаменту, квартирные будут платить москвичи. Задача понятна: помочь новому начальнику. Он пришел из судейских, зовут Рыковский. Был следователем по особо важным делам Московского окружного суда. Коллежский советник, тертый, бывалый. Характеризуется положительно, единственная беда – поляк.
– Когда прикажете выезжать, Николай Иванович?
– Сдайте дела и ступайте. Пара дней у вас есть.
Так Алексей получил неприятное назначение. Первым делом он попытался увидеться с обер-полицмейстером, чтобы лучше понять свои задачи. Однако Власовский был неуловим. Надворный советник обзвонил несколько ведомств, и везде московский гость «только что отбыл». Вскоре выяснилось, что полковник приезжал и в департамент, а именно в его Третье (Секретное) делопроизводство. Поговорил, с кем хотел, и уехал. Лыков понял, что полковник намерен пообщаться с ним уже дома, на правах хозяина. Это характеризовало обер-полицмейстера не с лучшей стороны. Но Алексею с ним детей не крестить! Он вызвал Валевачева и стал сдавать ему текущие дела.
