— В теле ударных нет подобного процесса. Любая исцеляющая магия позволяет лишь усилить регенерацию, однако это возможно только в том случае, если тело больного может регенерировать. Твои кости на это способны… но не жизненная энергия. Мне жаль.
В комнате повисло молчание. Квот пытался обмозговать слова генерала, и та не стала его торопить.
И все же он не мог примириться с этой новостью, пока Милия не ответит на самый главный вопрос.
— И сколько… мне осталось?
— Подобных случаев мы знаем довольно мало. Но исходя из увиденного… не больше двух месяцев.
— … Ха. Пха-ха-ха-ха-ха! — не сумев сдержать эмоций, Квот громко засмеялся, прикрыв глаза ладонью. — Ай-я. Ха-а… Знаете, госпожа. А мне всег-кх… всегда было интересно. Куда ударные попадают после смерти?
— …
— Люди и им подобные говорят про загробный мир. Мол, боги смотрят на их поступки и решают, куда и кого отправить. Но что насчет нас? Мы ведь даже не из этого мира. И есть ли у нас душа, раз, ха-ха-ха, мы уже мертвы?
— … Не знаю. Когда я умирала, то не видела ничего, кроме тьмы.
— Ну, думаю, мне ничего хорошего в любом случае не светит. Я уже столько последователей этих уродов поубивал, что… Ах. Что я несу?.. Проклятье…
Хотя лицо Квота не могло измениться, но Милия увидела в его глазах целую смесь разных эмоций. Как и всегда, генерал не стала торопить бойца, дав тому время на осмысление.
Но в итоге именно Квот поспешил закончить разговор.
— Что ж. Госпожа Милия, спасибо, что сообщили. Как думаете, я могу вернуться к братьям? У меня еще остались незавершенные дела.
— А? Да, конечно. К сожалению, твоя боль не пройдет, но пока что кристаллу ничего не грозит.
— Вот и славно. Было приятно позна…
— Но я прошу тебя немного подождать.
Когда боец уже собрался уходить, девушка вдруг захотела сказать ему что-то еще. Квот не был настолько бестактен, чтобы игнорировать просьбу генерала, поэтому остался в кресле. Но было ясно, что чем дольше они обсуждают эту тему, тем больнее ему обо всем этом думать.
Разумеется, Милия все понимала, так что решила сразу перейти к сути.
— Спасибо. Если коротко… я бы хотела предложить тебе оставить армию.
— Что? Зачем? — будто и правда не понимая, к чему Милия это сказала, Квот слегка наклонил голову.
— Затем, что ты и так уже исполнил свой долг перед гильдией. Ты храбро сражался за всех нас. И я хочу, чтобы мы тоже смогли тебе чем-то помочь, — генерал призвала черную воронку и достала из нее среднего размера мешок, после чего передала его Квоту. — Вот. Здесь достаточно денег, чтобы ты смог беззаботно прожить эти два месяца. Я выделю тебе квартиру в любом подконтрольном городе, но ты можешь выкупить загородный дом, если захочешь. Также я дам тебе специальное удостоверение, которое позволит тебе избежать лишних вопросов со стороны сослуживцев. Тебя никто и пальцем не тронет, и ты сможешь сделать все, чего раньше не мог. Что скажешь?
— Я… я даже не знаю, что сказать. Пожалуйста, простите за мой вопрос, но почему вы делаете все это для простого ударного? Мы же и знакомы-то не были до сегодняшнего дня.
Голос бойца звучал слегка подозрительно. Уж слишком хорошим казался этот жест, и закаленный солдат просто не мог не удостовериться в намерениях Милии. Все-таки он ни разу не слышал о чем-то подобном в отношении других ударных, так что его можно было понять.
Генерал ответила предельно честно.
— Да потому что так положено! — махнув рукой, Милия закрыла «Пустотный мир» и вновь подошла к окну. — Слышишь их крики? Видишь, как забиты палаты? Вот что случается, когда не играешь по правилам. Я десять раз говорила всем, что нужно дать людям то, что им положено, но кто меня будет слушать? У нас девять подконтрольных городов и десятки деревень — я не могу уследить за всем одна!
В глазах девушки промелькнул опасный блеск, отчего Квот машинально выпрямился. Даже если он не знал о работе внутренней кухни высшего командования, ему не составило труда понять, что у Милии просто случился нервный срыв. И пусть она не хотела срываться на больном, которому осталось жить всего два месяца, но у нее просто не было сил держать все в себе.
— Раз за разом одна и та же история. Бунты, забастовки, недовольства, и никто не хочет ничего с этим делать! Всех нужно за ручку водить и проверять, что там да как. Только я ввожу народную реформу, как приходит с десяток сообщений о том, что ее не соблюдают наши же люди! И что мне делать? Отправлять на места своих приближенных? Так они такие же! Стоит им услышать что-то не то от местных, как начинается драка. Ну почему просто нельзя жить мирно? Мы ведь не развалимся, если чуть-чуть ослабим хватку.
Милия посмотрела Квоту в глаза. И только увидев его непонимающий взгляд осознала, что ее занесло немного не туда. Кашлянув в кулак, она решила вернуться к теме.
— Кхм. А когда я услышала о предательстве в нашей собственной армии, то наконец поняла, откуда у проблем ноги растут. Нельзя требовать соблюдения прав других, если с рождения не обладаешь даже правом выбора. Понимаешь, о чем я?
