— Кажется, да… Значит, вы думаете, что тот лейтенант предал гильдию из-за плохого отношения?
— Именно. Вы наши бойцы. Наша главная сила, от которой зависит само существование Отвергнутых. Но мы относились к вашим жертвам и верности так, будто это само собой разумеющееся. Но такого больше не будет, — показав решительный взгляд, девушка сжала свои кулаки. — Я сделаю все, чтобы ударные больше не чувствовали себя ущемленными и брошенными. Мы все члены гильдии и должны быть на равных условиях. Даю слово. То, что я предложила за твою службу, не закончится на тебе. Я сделаю это и для всех твоих братьев, если их постигнет та же печальная судьба. Мы не бросим своих людей, что бы с ними не случилось.
Казалось, что Милия говорила от всей души. Она вообще редко юлила, и точно бы не стала распинаться перед простым рядовым, если бы ее намерения были несерьезными.
Но Квот не прореагировал на ее слова ровным счетом никак. Его не воодушевила ни речь, ни те добрые намерения, с которыми Милия пришла к нему. Только причина этого крылась не в его черствости. Он хоть и привык полагаться на дела, а не на слова, но причин не доверять генералу у него не было. И ударный сам об этом заявил, положив мешок с монетами на тумбочку.
— Я верю вам, госпожа, но мне это не нужно. С того самого дня, как получил самосознание, я сам решил служить гильдии, зная обо всех недостатках и отношении со стороны старшего состава. И это касается не только меня, — встав с кресла, Квот размял плечи и грозно посмотрел на Милию. — Мы сами выбрали свою судьбу. Ни вы, ни офицеры, ни создатели, а мы. И покуда мы живы, у нас всегда будет право выбора. Не сомневайтесь, оно было и у того предателя. Так что не вините себя, госпожа. Какой бы ни была причина, он сделал это по собственной воле.
Поначалу Милия даже не знала, чем на это ответить — настолько ее удивило сказанное Квотом. Но потом она поняла, что в словах не было нужды, и просто согласно кивнула.
— Но я благодарен за все, что вы сделали для нас и для меня лично. И за слова, которые сказали. Не знаю, как у остальных, но я никогда не сомневался, что принял правильное решение. Поэтому я буду продолжать служить вам и создателям до самого конца. И сделаю все возможное ради процветания Отвергнутых.
Когда Квот договорил, Милия выждала небольшую паузу, после чего выпрямилась и отсалютовала ему. Боец ответил ей тем же.
— Для меня честь служить с таким солдатом, как ты. Обещаю… твоя преданность не будет забыта.
Может, ударные были лишь рядовыми юнитами армии RBG, к которым мало кто относился с уважением, но главнокомандующего это не касалось. В отличие от остальных, Милия видела, что истинная ценность их солдат заключается не в невероятных характеристиках и боевых качествах, а в безграничной верности как друг к другу, так и гильдии.
И даже если один из них оступился, предав свою семью и создателей, генерал была уверена, что подобных ему ничтожно мало. И чтобы это сохранить, она поклялась, что гильдия изменит отношение к ним раз и навсегда.
Пока отряд ждал Квота внизу, никто особо ничего не обсуждал. Даже о задании не говорили. Конечно, подробности и так были не для посторонних ушей, но сейчас все просто были не в настроении.
Но вот Дрозд, листающий что-то в своем терминале, в один момент неожиданно замер, что сразу заметил Верс.
— Что-то не так? — спросил он у капрала. — Ты будто призрака увидел.
— Эм. Лейтенант, простите за глупый вопрос, но вы не помните, когда мы уезжали из Слеима?
— Хм? Третьего, а что?
— Но в моем терминале уже тринадцатое…
Стоявшие рядом бойцы тоже обратили на слова Дрозда внимание, но списали их на какую-то бессмыслицу. Однако, когда Верс залез в свой терминал, чтобы проверить дату, даже им пришлось отвлечься от раздумий и повернуться к этим двоим.
— Ничего не понимаю. Мы приехали в столицу четвертого февраля и уехали в этот же день. Может, это какой-то глюк?
— Сэр, график устанавливается автоматически в соответствии с базой данных гильдии. Если это глюк, то проблему заметили бы не только мы.
— Дай-ка я проверю. Эй, брат! — Верс махнул рукой бойцу, проходившему мимо. — Не подскажешь, какой сегодня день?
— А-а… тринадцатое февраля, лейтенант. У вас часы сбились?
— Да нет, все в порядке. Спасибо.
Пожав плечами, солдат пошел по своим делам, оставив отряд Верса в смятении. Никто из них не понимал, что происходит, но тут Харт решил сделать свое предположение.
— Я думаю… может, дело в аномальной зоне вокруг столицы?
— То есть?
— Ну. В подземельях мы столкнулись с аномалией и решили, что она просто создает копии одного и того же этажа. Но что если она вдобавок отделила нас от всего остального мира, замедлив время внутри себя?
— Это звучит очень странно. Но я уже вообще ничего не понимаю.
— Ха-а, четвертое, тринадцатое — какая разница? — Морж устало вздохнул и увел взгляд в сторону. — Раз гильдия еще не распалась, мы ничего не пропустили. Лучше побеспокойтесь за Квота. И за себя. Может, вы и живы только потому, что госпожа Милия смогла найти время и лично почувствовала в вашем спасении.
