Мой взгляд устремляется в пол, я медленно качаю головой.
— Хорошо. Если это то, что ты хочешь.
Я направляюсь к задней двери, чувствуя тяжесть в груди. Мне не следует удивляться, что она продолжает в том же духе. Сама же сказала, что не заводит отношения. Я тоже.
Эта мысль отвлекает меня, когда я выхожу на улицу навстречу вечернему прохладному воздуху. Я не замечаю шума шагов по асфальту позади меня и шепчущихся голосов, пока кто-то не выкрикивает мое имя.
Оборачиваясь, вижу трех парней, и у одного из них бейсбольная бита. Я едва успеваю оценить ситуацию, как он размахивается нею и бьет меня в живот.
Дикая боль пронзает меня в точке удара, растекаясь настольно быстро, что сбивает мое дыхание. Неподготовленное к такому удару тело падает на землю. Пинки и кулаки обрушиваются на меня. Я сворачиваюсь на тротуаре в позу эмбриона, пытаясь защитить лицо и голову, насколько это возможно.
Бита врезается в бедро, я вскрикиваю, меняя свое положение, выгнув спину. Размашистые удары приходятся на бока, после один из парней бьет по моей голове, и вот тогда вещи теряют четкое очертание.
Я слышу, как мужики говорят что-то вроде: «Достаточно, парни, мы не должны убить его» и «Подождите, мы должны инсценировать грабеж, возьмите бумажник», но голоса далеко. Если бы я не лежал на боку и не видел их размытых ног, то вообразил бы целый разговор в своей агонии, вызванной болью.
Недалеко раздались звуки сирены, и один из них кричит:
— К черту бумажник, сваливаем отсюда. Мы сделали свою работу.
Шаги убегающих ног и хлопанье дверей автомобиля заглушаются приближающимся воем скорой помощи.
Я кривлюсь, упираясь ладонью о землю. Пот и кровь покрывают мою кожу, когда жидкость с металлическим привкусом заполняет мой рот. Я выплевываю, ожидая увидеть зуб или два, но там ничего нет. Все болит, и у меня нет иного выбора, как лежать и ждать помощи каждую мучительную секунду. Эндорфины, как правило, заглушают боль во время схватки, но это не был бой, это было сообщение. Я благодарен, что был единственным получателем, и Саванна была в безопасности, находясь внутри.
Саванна
Деклану Витмору потребовалось менее семидесяти двух часов с момента нашей встречи, чтобы сломать мою двухмесячную политику «смотри, но не трогай». Если бы я не была так разочарована, то могла бы гордиться собой. Вероятно, это самый длительный промежуток времени, прежде чем кто-либо успевал залезть ко мне в трусики. И я даже была трезвой.
Ура! Только я «своего рода» все равно шлюха.
Закрывая глаза, я со стыдом опускаю голову. Не поймите меня неправильно, я не сожалею о случившемся, по крайней мере, не так как обычно. Я не чувствую себя грязной или хуже, чем ранее, но все равно это не должно было случиться.
Деклан — мой босс. Я живу с ним. Если это будет продолжаться, я в конечном итоге останусь безработной и буду в полной заднице, когда все закончится, а это закончится. Всегда так бывает. Я не могу позволить себе быть с Декланом импульсивной, и как бы я ни хотела, но сексуальные отношения несомненно приведут к бедствию.
Конец истории.
Вздыхая, убираю последнее сложенное полотенце. Не могу поверить, что оказалась достаточно глупой, позволив этому случиться. Какого черта я думала?
Мне бы еще хотелось, чтобы не было так хорошо. Тогда я могла бы, по крайней мере, сказать себе, что ничего особенного не упускаю, когда Деклан бросает на меня этот жгучий, заставляющий стать влажной взгляд, который кричит: «В любое время, когда ты захочешь, я твой».
Но нет. Было в точности также потрясающе и поразительно, как я и представляла. И теперь каждый раз, когда я вижу его, точно знаю, что упускаю шанс воспарить к небесам.
Выключив свет и схватив ключи из кабинета, я покидаю зал через заднюю дверь, немного задержавшись, чтобы убедиться, что дверь автоматически заблокировалась, когда закрывалась — все, как Деклан мне показывал. Удостоверившись, я сворачиваю по направлению к лестнице, но останавливаюсь, когда вижу скрюченное тело у подножия ступеней.
Мой желудок словно провалился в пятки. Я крепче сжимаю в руке ключи, когда осматриваю опустевшую стоянку. Это какой-то пьяница или наркоман, который забрел в неправильном направлении или… хуже?
Закусив губу, мое сердце начинает бешено биться в груди, и я выставляю самый длинный ключ перед собой, как оружие. Незнакомец лежит спиной ко мне, и невозможно хорошо разглядеть его из-за плохого освещения, исходящего от одного фонаря.
— Ты в порядке?
Он стонет и шевелится. В тусклом свете я различаю надписи и рисунки, которые смогла бы распознать где угодно.
— Деклан, — на выдохе произношу его имя и подбегаю к нему, падая на колени, когда паника охватывает меня.
— О, Боже.
Он сильно избит, и одежда пропиталась кровью. Я даже не знаю, чем могу помочь своими дрожащими руками. Деклан стонет при любых попытках дотронуться до него. Его дыхание напряженное и хриплое. Он морщится от боли, и эти движения обнажают на нижней губе рану, кровь на которой уже успела свернуться. Боже мой, как долго он находится здесь в таком состоянии?
