Удары жизни (ЛП) полностью

— Если ты позвонишь Джимми, то все, что ты сделаешь, это отстранишь его от «Темницы» и, вероятно, убьешь, — бормочу я, пиная дверь ногой.

Голос Маркуса доносится через щель почти закрытой двери:

— И что?

— Я хочу публичной мести, без вмешательства смазливого миллионера в костюме Prada.

Опускаясь на сиденье унитаза, я стягиваю с себя боксеры и облегченно стону под громкий звук струи в туалете.

— Я хочу быть тем, кто опустит Керригана — на ринге, перед сотнями зрителей.

Ох, знаете что? Я писаю кровью. Чудесно.

Вздыхая, я тяну трусы вверх и смываю воду.

— Я не какой-нибудь гребаный стукач, Маркус, но не собираюсь позволить этому слабаку уйти прежде, чем растопчу его так, как Джимми не сможет.

Я раскрываю дверь и встречаюсь с ним взглядом.

Керриган — гордый сукин сын. Выбивание из него дерьма куда больше повредит его эго, чем обычная пуля в голову в каком-нибудь темном переулке. Маркус сверлит меня взглядом, прислонившись к дверному косяку моей спальни и скрестив руки на груди.

— И ты думаешь, Джимми ничего не предпримет, когда узнает о маленьком трюке Керригана? Он разозлится на тебя, узнав, что ты скрыл побои от него. — Его челюсть дергается под мускулами. — Ты уверен, что нравишься ему достаточно, чтобы избежать гнева?

Этого я не знаю.

Я пожимаю плечами, будучи неуверенным на сто процентов, и прохожу мимо Маркуса, возвращаясь в свою комнату.

— Я известное имя в этой организации. Я принес Джимми много денег. Думаю, что нравлюсь ему достаточно, чтобы он не отвернулся от меня.

— Тебе действительно придется на это надеяться, брат. — Маркус вздыхает и отталкивается от двери. — Так что я должен сделать? Позвонить Джимми и попросить его перенести бой?

— Да. — Я кривлюсь от боли, когда опускаюсь на постель. — Скажи ему, что я попал в автомобильную аварию или что-то еще.

Маркус ставит стакан с водой на ночной столик.

— Он будет счастлив.

Я стискиваю зубы и откидываюсь назад на подушку.

Я тоже не в восторге.

— Так насколько мне просить его перенести бой? На месяц?

Я качаю головой.

— Пара моих ребер, скорее всего, сломана.

Мы оба знаем, что это займет больше времени, чтобы они зажили. Возможно, от шести до восьми недель.

— Хреново.

Он берет свой телефон в одну руку, другой проводит по коротко остриженным волосам, вышагивая вдоль кровати.

— Итак, в общей сложности нам понадобится двенадцать недель?

— Ага.

Я не могу тренироваться, пока мои раны заживают, и после восьми недель перерыва мне необходимо еще четыре, чтобы вернуть свою прежнюю форму.

Маркус слегка качает головой и поднимает телефон перед собой.

— Нужно фото, иначе ничего не было.

***

После раунда ужасной игры в «Поле битвы», Маркус возвращается в мою комнату.

— Мы договорились, — говорит он на медленном выдохе. — Двенадцать недель с сегодняшнего дня. Джимми сказал, что свяжется с нами точно в срок и даст Керригану знать.

— Как он воспринял новости?

Маркус пожимает плечами.

— Лучше, чем я ожидал. Похоже, он тебя любит больше, чем я думал.

Он садится на другую сторону моей двуспальной кровати и ухмыляется мне.

— Ты отсосал ему или что-то еще?

Показав ему средний палец, я возвращаюсь к плоскому экрану, установленному на стене напротив постели и передаю ему свой джойстик.

— Твоя мама сделала мне минет, — бормочу я, доставая из тумбочки второй.

Я вижу, как он машет головой, и я вынужден подавить усмешку. Маркус ненавидит, когда в разговоре грубо задевают его маму, чертов маменькин сынок.

Возможно, мне не следует так измываться над ним. Черт, я уверен, что тоже был бы маменькин сыночком, если бы она у меня была. Спустя несколько секунд, он спрашивает:

— Мне бы хотелось знать, почему Саванна открыла твою дверь этим утром?

Черт возьми, я надеялся, что он не заметит.

Я прикусываю нижнюю губу, когда чувство самозащиты наполняет меня до краев. Маркус мне как брат, но это не его дело, почему Саванна была здесь, и последнее, о чем хочу сейчас услышать, что я становлюсь придурком, когда дело касается ее. Я и так уже, черт возьми, знаю об этом.

— Она нашла меня прошлой ночью, когда покидала спортзал. Помогла мне и позвонила Блейку, — говорю я, скупясь на слова.

— Деерьмооо.

Маркус протирает лицо руками.

— Как ты уговорил ее не отвозить тебя в больницу? Она что, с катушек съехала? Имею в виду, Господи, если ты выглядишь так сейчас, то я даже не могу представить, что с твоей задницей было прошлой ночью.

Я пожимаю плечами прежде, чем ловлю себя на том, что чувствую вспышки боли по бокам и плечам.

— Я сказал ей, чтобы она не делала этого. Сказал ей, чтобы позвонила Блейку.

— И она послушала?

— Считай, что да.

Ночью я был не в том состоянии, чтобы помнить, как она с этим смирилась, но зная Саванну, возможно, ей пришлось нелегко. Теперь, когда я думаю об этом, я на самом деле удивлен, что она послушалась меня.

— Она либо глупа, либо преданна.

Я бросаю на него сердитый взгляд, молча предупреждая его быть осторожнее в высказываниях. Он поднимает руки в оборонительном жесте.