— Вне всякого сомнения, — ответили на том конце провода. — Трупы идентифицированы. Все четверо погибли в перестрелке с бандитами… Кто-то счеты с ними свел. За прошлые грехи… Все, Матвей Данилович, можешь спать спокойно…
Да, он может спать спокойно. Наконец-то развязался гордиев узел.
Секретный агент обезврежен. Вероника у него в подвале. Пока она молчит, не говорит, что ей известно о его бизнесе. Но скоро она начнет давать показания. Все к этому шло.
За ее помощниками была установлена слежка. Прав был Чусов. Лозовой не станет бежать в сторону Большой Земли. Он будет искать встречи с Вероникой. Чтобы сообщить ей о найденном месторождении. А связаться с ней он может через ее людей. И чтобы встретиться с ними, выйдет к часовне. Поэтому там выставили наблюдательные посты.
Как и ожидалось, Лозовой пришел к часовне. С секретными агентами встретился.
Он не знал, что за ним следят. Как только он там появился, по тревоге поднялась группа быстрого реагирования. Со спиртового завода прямым ходом к часовне двинулась.
Но агенты как будто знали все. И хорошо подготовились к бою. Автоматы. Гранаты. Дымовые шашки. И даже на всякий случай трос далеко протянули. На нем уйти хотели.
И ушли. Только они вдвоем. А Лозовой не успел. Шальная пуля трос перебила. Мент упал, о стену часовни ударился. Но не разбился. Так, легкие ушибы. Но в гипс его запаковали — чтобы не было видно оков.
Лозовой медицинское обслуживание по первому разряду получил. Нырков сам велел поместить его в специальную палату в местной больнице. Чтобы выглядеть добреньким в глазах Маргариты.
А вот мента подставил. Велел сделать ему парализующий укол. Бабу ему подсунул. Смотри, Маргарита, за какого кобеля ты замуж собиралась.
Маргарита видела И еще раз посмотрит. И еще в больший ужас придет. Нырков знал, что нужно сделать для этого. Была у него одна интересная мысль.
А потом Лозовой умрет. Пусть отправляется к своим столичным дружкам.
Только что ему Долговязый звонил Сообщил, что майор Круча и его люди схлестнулись с какой-то бандой И погибли в неравном бою. Отомстили им бандиты. За их «подвиги» им воздалось после того, как с них сняли погоны. Идентификация трупов проведена. Все, больше некому вступиться за Лозового. Некому мутить воду в Семиречье.
Разве только уцелевшим агентам. Но ничего, их на подступах к спиртовому заводу возьмут. Это их цель.
А не возьмут агентов, ничего страшного. Спиртовой завод не самая страшная потеря…
Рома проснулся среди ночи. Ему показалось, он может говорить.
— Эй! — негромким эхом отразилось от стены палаты.
— Эй! — сказал другой голос. Это в палату втиснулся крепыш. Он включил свет. Презрительно скривился.
— Чо, фуфел, голос прорезался?.. Счас…
Он исчез. А Рома попробовал пошевелить руками, ногами. Все в порядке. Он владел телом. Только почти все тело в гипсе. Скован он по рукам и ногам, нет никакой возможности встать с койки.
В палате появилась медсестра. Со шприцем в руке. Немолодая женщина. Роме в матери годится. А все туда же, бандитам пособляет.
— Что вы делаете? — заерзал Рома.
— Обезболивающий укольчик, — быстро проговорила она.
— Вы-то хоть понимаете, что помогаете бандитам? — воззвал Рома к ее совести.
— Хлебало закрой, а? — подал голос браток. Медсестра вздрогнула. Грубость крепыша явно пришлась ей не по душе.
— Я старший лейтенант милиции… Роме казалось, он может воздействовать на ее совесть.
Только он ошибся. Женщина ввела иглу.
— Вы совершаете преступление. Вы бу… де… те… При-и…
Он хотел сказать, что она будет привлечена по статье Уголовного кодекса. Но язык перестал повиноваться ему. Одеревенело и тело,
И все же сестра забеспокоилась. Упоминание о преступлении заставило ее задуматься. Впрочем, это уже ничего не меняло. Дело было сделано, Рома лишился подвижности.
— И еще один укольчик, — виновато глядя на него, сказала она.
На этот раз она вколола ему снотворное. Спасительный сон помог ему хоть на время избавиться от гнетущих мыслей.
— Юля, я понимаю, что ты ненавидишь Романа Лозового… Поверь, этот преступник неугоден мне…
Юлю, жену покойного Голикова, нашли в Новосибирске, самолетом доставили в Семиречье. Для разговора с Нырковым.
— Да, я его ненавижу, — не очень уверенно сказала Юля.
— Он должен быть наказан. И не только тюрьмой. Я хочу, чтобы он мучился всю оставшуюся жизнь. И ты мне поможешь в этом…
— Что я должна сделать?
— Поучаствовать в спектакле.
— А именно?
— Сегодня ты поедешь к Лозовому в больницу. Разденешься. Залезешь на него. И сделаешь вид, будто совершаешь с ним половой акт.
Юля была шокирована таким предложением. Но Матвею Даниловичу было все равно. Эта Юля для него — пыль под ногами. Он собирался использовать ее с той же легкостью, с какой не так давно использовал в своих целях ее мужа.
— Что? — возмутилась она.
— Не бойся, девочка. Тебе не придется с ним трахаться. У него не стоит. Но видимость ты создашь…
— Я не буду этого делать!
— Будешь! — отрезал Нырков. И чуть мягче: — Когда в палату войдет Маргарита, ты скажешь ей, что вы с Ромой любите друг друга. Выводы она сделает сама.
— Да вы что, с ума сошли? Юля была красней помидора.
