— Мы планировали связаться с вами, мистер Вебб.
Фред кашлянул.
— Вообще-то, детектив Беллами сказала, что собирается поговорить с ним после возвращения из отпуска.
— Ни к чему откладывать, констебль Хакерт, — детектив Грейс пристально посмотрел на него. — Я не такой мягкотелый, как детектив-констебль Беллами. Я не верю в периоды адаптации. Закон есть, — он сделал паузу для пущего эффекта, — закон.
Деверо закатил глаза.
— Тогда продолжайте, — он шагнул к полицейскому, намеренно вторгаясь в его личное пространство — не настолько близко, чтобы это можно было счесть агрессивным, но достаточно, чтобы вызвать раздражение. — Зачем вам понадобилось со мной поговорить?
Грейс стоял на своём, не обращая внимания на приближение Деверо.
— Вы, — тщательно выговаривая слова, произнёс он, — оборотень?
— А что? — ответил Деверо. — Вам нужна демонстрация?
— Простого «да» или «нет» будет достаточно, мистер Вебб, — Грейс лизнул пальцы, достал блокнот и ручку и открыл новую страницу, приготовившись писать.
Деверо наклонился вперёд.
— Да, — он улыбнулся. — Записывайте по буквам: И. Д. И. Н. А. Х. У. Й, — он отстранился. — На случай, если вы не были уверены.
— Я прекрасно справляюсь с правописанием и без вашей помощи, спасибо, — Грейс нацарапал что-то на листке бумаги. — Ваше обращение не было санкционировано законом, не так ли? На самом деле, вы добились того, чтобы вас укусили незаконно, с целью стать оборотнем и избежать судебного преследования за ваши прошлые преступления. Верно?
Деверо и глазом не моргнул.
— Я не обязан отвечать на это, — хотя это и не было правдой. — И знаете что? Я также не обязан стоять здесь и слушать вас.
Детектив Грейс поднял глаза и встретился с ним взглядом.
— Да, — сказал он. — Не обязаны. Но вы обязаны покинуть свой нынешний адрес. Все оборотни должны проживать в радиусе одной мили от Лиссон-Гроув. Таков закон, мистер Вебб. А закон…
— Есть закон. Да. Вы уже говорили это, — Деверо скрестил руки на груди. — Скажите мне, вы действительно верите, что содержать в гетто сверхъестественных существ, у которых в распоряжении больше силы, чем люди могут себе представить — это хорошая идея?
— Не имеет значения, во что я верю, — сухо сказал Грейс. — Я здесь для того, чтобы блюсти закон. А закон гласит, что вы должны жить в Лиссон-Гроув или поблизости от него.
Деверо потянулся внутрь себя. В течение секунды на его лице выросла шерсть. Его зубы удлинились, заострившись до тонких хищных кончиков, и рот начал менять форму, чтобы приспособиться к ним.
— Так заставьте меня, — прорычал он. Он убрал руки с груди и поднял одну ладонь.
Грейс вздрогнул.
Деверо щёлкнул пальцами, и черты его лица разгладились, снова став человеческими.
Грейс молча стиснул челюсти. Надо отдать ему должное, он быстро пришёл в себя.
— У вас есть семь дней, чтобы сменить место жительства, мистер Вебб. Семь дней, начиная с этого момента. Сто шестьдесят восемь часов.
— А не то что?
— В отношении таких, как вы, существует не так много юридических ограничений, — пробормотал детектив Грейс, — но некоторые вещи неизменны. Ваш адрес — одно из них. Если вы не согласитесь, мы будем действовать.
Деверо приподнял бровь.
— Мы?
— Полиция, мистер Вебб. И правительство, — Грейс захлопнул блокнот. — Общество заслуживает защиты от любых опасностей. Есть невинные люди, которым может угрожать само ваше существование.
Он был на удивление серьёзен, и Деверо так и подмывало врезать ему как следует по физиономии.
— Вы подвержены капризам луны, — продолжал Грейс. — Вы можете подвергнуть опасности других людей. Для всеобщего блага вам следует переехать в безопасное место, где за вами будет легче наблюдать. Я знаю, что это несправедливо, но моя работа — обеспечивать безопасность людей. Именно поэтому я и поступил на службу в полицию. Мы помогаем. Мы не причиняем вреда, — он многозначительно кивнул. — Хорошего дня, — затем детектив, не сказав больше ни слова, вернулся в штаб-квартиру Отряда Сверхов.
Когда Деверо Вебб был ребёнком, он часто конфликтовал с представителями власти. Был один учитель физкультуры, который получал невероятное удовольствие от того, что бил его по лицу и орал на него, брызгая слюной изо рта. Иногда это происходило из-за того, что Деверо забывал свою спортивную форму или недостаточно эффективно справлялся с противником во время футбольного матча. Однако часто крики не вызывались какой-либо веской причиной. Мистер Стоун просто знал, что его агрессия породит реакцию. И каждый раз, когда этот Стоун достигал своей цели и подводил его к краю пропасти, Деверо чувствовал, как между лопатками у него образуется тугой узел боли, пронзающий его насквозь. Через несколько секунд он неизбежно срывался и кричал в ответ — или того хуже. Когда он, наконец, ударил кулаком по носу Стоуна и сломал его, Деверо немедленно исключили. В школе предполагали, что исключение было наказанием, хотя это далеко от истины.
