В августе 1980 года не стало Галины Ивановны, и Сергей Алексеевич остался один. Его надежной поддержкой и опорой стали сыновья – старший Алексей и младший Игорь. Алексей Сергеевич был филологом, преподавал литературу в музыкальном училище им. Римского-Корсакова. Игорь Сергеевич работал инженером в проектно-конструкторском бюро в бывшем доме Мятлева на Исаакиевской площади. Именно он, в большей степени, был помощником Сергея Алексеевича в его исторических делах...
«Мы не раз предлагали Сергею Алексеевичу переехать, но он отказывался: так привык к своему дому, что для него это было всем, – вспоминала невестка Сергея Александровича, Людмила Павловна. – Кроме того, у него была огромная библиотека, которая бы просто не вместилась в тесную городскую квартиру. А какой у него был порядок! И это при том, что в нем не было ни капли немецкой крови...»
Большая дружба связывала Красногородцева с историком нашего города Сергеем Михайловичем Вяземским (1895—1983), который так отзывался о Сергее Алексеевиче: «Человек высокой культуры и больших знаний». Еще одним частым гостем был замечательный историк Петербурга Густав Александрович Богуславский. С Красногородцевым он был знаком по Русскому географическому обществу, где они оба состояли действительными членами. В доме на улице Кольцова Богуславский бывал настолько часто, что порой воспринимался уже даже как член семьи. «Мне нравилось у них, это был хороший дом», – признается Густав Александрович.
«Мы познакомились с Сергеем Алексеевичем в конце 1970-х годов, когда существовала комиссия по истории Петербурга в Географическом обществе, – рассказывает Г. Богуславский. – Он играл в ней очень активную роль. Тогда я впервые оказался у него в Озерках. Он признавался, что интерес к прошлому этих мест у него родился достаточно внезапно, но затем уже никогда не отпускал его. Хотя никогда до этого никакой краеведческой работой, никакими архивными поисками он не занимался. Я всегда с необыкновенным уважением относился к тому, что инженер-проектировщик, в общем-то, прежде далекий от истории, настолько глубоко и трепетно занимается этим делом».
От Сергея Алексеевича Богуславский воспринял и его особое отношение к Озеркам. Весной 1992 года он спросил, можно ли снять ему дачу где-нибудь поблизости, и Красногородцев подыскал ему жилье в доме по соседству, под № 19 по улице Кольцова. «После этого мы встречались практически ежедневно, – вспоминает Густав Александрович. – Между нами завязались такие добрые отношения и такая дружба, которой раньше не было. До этого были просто очень добрые и хорошие отношения».
В Озерках Г.А. Богуславский отдыхал (и, конечно же, трудился на ниве краеведения!) несколько лет. Потом еще очень долгие годы снимал дачу неподалеку – на Большой Озерной улице. Напротив дома на улице Кольцова, 15, где жил Красногородцев, с 1944 года находилась Городская станция юных натуралистов (ныне – Детский эколого-биологический центр «Петербургская усадьба»). Здесь в школьные годы занимался сын Красногородцева, да и для самого Сергея Алексеевича юннатская станция играла большую роль, особенно в последние годы его жизни.
«Это был замечательный человек, – рассказывает научный сотрудник «Петербургской усадьбы» Алла Александровна Попова. – Мы не просто с ним дружили, он был как полноправный участник нашего дружного коллектива. Он постоянно приходил к нам, и мы часто бывали у него в гостях».
По воспоминаниям сотрудников «Петербургской усадьбы», Сергей Алексеевич был необыкновенным человеком. И это была больше, чем дружба. В сентябре 1994 года именно здесь, в «Петербургской усадьбе», отмечали 90-летие Красногородцева. В архиве «Усадьбы» сохранились уникальные фотографии этого юбилея, на обороте которых рукой самого Сергея Алексеевича подписано: «Это дружеское общество в честь присутствующей персоны испекло прекрасный торт и украсило его 90 свечами. Персона отвечает благодарностью»...
«Да, Сергей Алексеевич был в прекрасных отношениях с сотрудниками юннатской станции, в очень тесной дружбе, и они относились к нему буквально как к члену семьи, – подтверждает его невестка Людмила Павловна. – Но при этом он вовсе не был одинок. У Сергея Алексеевича была замечательная семья. У него были чудесные сыновья, которые находились с ним до последних дней его жизни!..»
