— А почему? — решилась все же спросить у него.
— Тебе не стоит напрягаться, — пожал плечами некромант. — Лично я не сильно спешу на войну. А ты?
— И я, — подтвердила кивком головы. — Подождите, как это не спешите на войну? — все же присела на кресло.
— В моей жизни было уже столько войн, что очередная — уже никак не цепляет за живое. Ну, проиграем. Ну, победим. Все равно.
— Вот как, — глубокомысленно изрекла я. — И все же вы стараетесь победить?
— Конечно. Это ведь война. Либо ты, либо тебя. Конечно, я буду делать все, чтобы одержать победу. Но я больше не стремлюсь, сломя голову, бежать на поле боя и рубить всех.
— Ясно, — кивнула я. — Хотите спокойствия, а никак не получается отдохнуть?
— Вроде того.
— Можем остаться здесь, — и на лице, против воли, засияла предовольнейшая, широченная улыбка. Ведь я так мечтала, чтобы он ответила: «да», и мы вместе придумали план, как остаться на родной моей земле и чтобы ничего за это не было.
Но ничего подобного не произошло. Некромант усмехнулся, сканируя меня своим холодным взглядом, отпил алкоголя, и ничего не ответил. Видимо, разговор окончен. Поэтому я, неловко поднявшись с кресла, побрела к себе. Но передумала, развернулась и пошла на обед.
Не думала, что элементарное действие — расширить лабиринт — окажется таким не элементарным в его исполнении. Мы сидим на месте уже три дня, я ухожу в лес и колдую, мужчины охраняют, боятся, что люди Кьярини нас выследили и ждут удобного момента, чтобы меня прирезать.
И за эти несколько дней я не продвинулась ни на миллиметрик. Это было двоякое чувство: с одной стороны, я наслаждалась днями, проведенными в цивилизации (пользовалась интернетом, смотрела телевизор) и была вполне себе счастлива, а с другой стороны, мне было очень стыдно перед всеми остальными за свою радость и за то, что не могу их переместить в родной мир. Поэтому я и не плакала, и не улыбалась. Одним словом, ходила никакая и пыталась понять, чего мне вообще от этой жизни нужно. Быть принцессой, а в последствии королевой, явно не мое.
— Не расстраивайся, — Этан по-своему понял мое молчание за очередным ужином. Мне стало стыдно. Он верил, что я переживаю за свои неудачи.
— Да все нормально, — я неопределенно пожала плечами и отвернулась. Чувствовала на себе его изучающий взгляд и молилась, чтобы мой прожженный воин не догадался…
— А ты и не расстраиваешься, — с усмешкой произнес мужчина и мое сердце ухнуло в пятки. Я боялась, что он все поймет. Стало стыдно вдвойне. Глянула на него глазами побитой собаки.
— Прости. Я действительно пытаюсь сделать все, что в моих силах. Я просто радуюсь дням, проведенным в родном, цивилизованном мире. Я ведь сюда не вернусь.
— Но собиралась, — усмехнулся мужчина.
— Да, — кого мне обманывать? Он и так все поймет. — Но я не приняла окончательное решение.
— Я не буду настаивать, — обрубил Этан. — Ни на чем. Это только твое решение.
— То есть, ты даже не поборешься за меня? — я удивленно посмотрела на него. А как же борьба за мое сердце? За наше совместное будущее? Не думала, что мой принц так быстро меня отпустит. — Ты готов так просто меня отпустить? Ты даже не будешь бороться? Даже не попытаешься?! — с каждым словом я распалялась все больше.
— Я борюсь за тебя ежедневно, мой цветок, — неожиданно нежно произнес мужчина, ласково прикоснувшись к моей щеке. — Но невозможно удержать того, кто не хочет быть рядом.
— Я хочу! — произнесла громко и довольно резко. — Я очень хочу! В том-то и дело, я и здесь и там хочу быть только с тобой!
Его губы искривились в усмешке.
— В таком случае, моя милая девочка, мы оставим этот разговор на потом, хорошо? Тогда, когда все закончится. Мы в спокойной обстановке обсудим все «за» и «против», — Этан заправил за ухо прядь моих волос. Я потянулась за его рукой, как кошка. Он нежно поцеловал меня и ушел, оставив одну в комнате.
А потом случилось чудо. В один момент мне так недоела эта монотонная работа, что я чуть не бросила все это дело и махнула рукой. И этой самой рукой зацепила нить, до которой не могла дотронуться долгое время. В чем загадка — понятия не имею, и даже не хочу разбираться. Главное, что я зацепилась и теперь аккуратно веду ее вверх, расширяя границы. Пускай я истрачу все свои силы, сколько бы времени мне не потребовалось, я закончу это дело сегодня и не отступлю ни на минуту. Кто знает, может быть, мне понадобится еще больше времени прежде, чем я снова зацеплюсь рукой за нити?
И времени действительно понадобилось очень много. Судя по тому, как у меня все болело, какой я была голодной и измученной, когда вышла из транса и прохрипела: «Всё». А потом отключилась.
Болела голова. Раскалывалась на части. Болел низ живота. Просыпалась, словно после весёлой пьянки. Прохрипела и перевернулась на бок, прижав ноги к груди.
— Милая, ты как? — услышала я родной голос. Сквозь пелену посмотрела на бородатое лицо Этана, который был ужасно взволнован.
— Не очень. Что опять случилось?
