Что же мне делать? Я никак не могу призвать ментально хотя бы того же Василиска. С остальными и так было бы проблематично.
Сначала я держалась молодцом. Ну, подумаешь, похитили. Ударили. Лишили зрения и голоса. И магии… всего-то! И не из такой… выбирались! А потом накрыло. Мне стало очень плохо. Я в полной мере осознала, что моя жизнь висит на волоске. Глухие, тихие рыдания помогли мне немного успокоиться, а потом и вовсе задремать. Мне казалось, что в таком состоянии я провела уже вечность.
Проснулась от шагов. Мой слух стал четче. Благо, не лишили его… Притворилась, что сплю.
— Все силы брошены на ее поиски, — услышала тихое бормотание Кьярини. — Слышала, принцесска? Твой женишок тебя рыщет везде и всюду. Даже забыл, что главный враг его короля до сих пор на свободе, а его, как вы выражаетесь, «шестерки» — повсюду. Как думаешь, кто уже завтра на закате займет трон? М? — кажется, мужчина опустился рядом со мной. Приподнял за подбородок. Холодный металл коснулся моей коже на шее. Я задрожала. Холодный пот стекал по спине. — Убил бы прямо сейчас. Но нет… Еще немного, еще чуть-чуть и ты станешь главным козырем в рукаве. Уже завтра.
Завтра, получается, показательная казнь? Моя?
А еще меня ищут. И это уже хорошо… Хотя что может быть хорошего в моем положении? К горлу приставлен нож и если Кьярини вдруг психанет, то это конец.
— Как же я ненавижу твою семейку, — говорил он обманчиво спокойно. От этого голоса бросало в дрожь. Человек, который говорит таким тоном, явно настроен тебя прикончить после своей красноречивой речи. Я бы очень хотела спросить, за что ненавидят меня, но не способна произнести ни слова. — Наверное, тебе интересно, за что я ненавижу тебя? За пророчество, — последнюю фразу он произнёс, практически рыча. Лезвие больно прошлось по шее и я почувствовала, как кровь стекает вниз. — Но этого не будет. Не случится. Ты сгниешь здесь. Или я убью тебя на глазах твоего отца. Этот подонок заслужил страдания.
Кьярини сделал еще один порез.
— Наверное, ты очень хочешь кричать… Но даже этого не можешь сделать. Это только начало, фальшивая принцесса. Только начало…
Из глаз текли слезы. Мне очень хотелось прижать руку к порезанной шее. Раны пекли, кровь стекала, хоть и понемногу. Хотелось закричать, содрать с себя окровавленную одежду, обработать рану и перевязать.
А потом меня стало клонить в сон… В нездоровый сон. В один момент я стала вырубаться и бороться с этим было бесполезно.
— Ах да, забыл сказать, что на ноже был яд. Ты проспишь несколько часов. Кто знает, проснешься ли?
Это было последнее, что я услышала.
…- Допросить…
— Уже может говорить…
— Она точно знает…
Мутным взглядом я посмотрела на людей. Они толпились недалеко от того места, где лежала я. А лежала я на полу, судя по всему, прикованная цепями к стене. Пошевелила затекшей рукой. Она отозвалась болью, словно иголки впились в кожу.
— Проснулась? — передо мной на одно колено опустился Кьярини. С мерзкой улыбкой, свысока он смотрел на меня.
— Пш… — язык не слушался. Очень хотелось послать его в одно неприличное место.
— Не утруждайся, — и щелкнул по лбу. Я упала на спину и застонала от удара. — Колдовать не пытайся. Иначе умрешь раньше, чем планировалось. Этот металл забирает всю магию.
— Хмм… — я посмотрела на него убийственно. Он засмеялся и вышел из камеры. За стеной слышались приглушенные голоса.
Тошнит. Хочется есть, наверное. И пить. Сколько времени я уже голодаю? Снова болит низ живота. Я прислушалась к ощущениям. Вот будет весело, если женские дни пойдут прямо в этот момент. Умирать красиво — явно будет не про меня.
— Ну что, дорогуша, — с этими словами в камеру зашел усатый мужчина. Сальными глазами пробежался по моему телу. Стало неприятно. — Рассказывай, — он поставил стул и вальяжно уселся на него. В руке вертел нож. — Где хранилище у папочки?
— Какое хранилище? — прохрипела я.
— С оружием. С секретными документами, — говорил, загибая пальцы. — Желательно все и сразу. Не теряем время.
— Я не знаю, — выдохнула устало. Получилось с хрипами.
— Врешь, — он подлетел неожиданно. Я получила такую пощечину, что губа тут же треснула. Я вскрикнула, глаза заслезились. Соленый вкус крови во рту только усугубил тошноту.
— Не трогай меня! — взвизгнула в ответ.
— Молчать! — крикнул он и снова дал пощечину.
— Что там? — заглянул к нам Кьярини. — Дерзит?
— Дерзит, — ухмыльнулся мужчина нехорошо. — Разрешаешь?
— Конечно! — и довольный собой экс-король ушел восвояси. А мужик — достал нож. Схватил меня за волосы и приблизил мое лицо к своему. Я поморщилась.
— Отвечай. Где хранилища? — спросил он злобно, каждое слово процеживал сквозь зубы.
— Я не знаю… — я пыталась говорить уверенно. Но они меня так замучили, что я говорила я, как мямля.
