Карина находилась перед складом, за наскоро сооруженным прикрытием из нескольких сложенных мешков с песком. Под ногами у нее лежали восемь автоматных рожков, под раскаленным стволом автомата шипел снег, густо запорошивший импровизированный бруствер. Каждый раз, когда Карина открывала огонь, враги, находившиеся перед нею, умело залегали, пули взметали снег перед ними, а второе крыло изогнувшейся полукругом цепи сразу же подскакивало чуть ближе. Но вот у Карины осталось всего три рожка. Она начала стрелять одиночными, но ее наивная хитрость только дала понять врагам, что у нее заканчиваются боеприпасы. У них прибавилось наглости. Когда Карина в следующий раз перезаряжала оружие, что-то звучно чиркнуло по мешку и сильно ударило ее в правый бок. Боли не было, только быстро распространяющееся онемение и ощущение жара от крови, стекающей по телу. Она терпела, яростно расстреливая остатками патронов. Когда же она потянулась за последним рожком, пуля пробила ей предплечье. Рожок упал на землю. Кисть руки повисла на уцелевшей полоске кожи. Карина покинула свою огневую точку и поспешила к двери склада, оставляя за собой тонкий кровавый след на снегу. Когда она открывала дверь, еще одна пуля пронзила ее левое плечо.
Капитан Ретт Дональдсон из флотского спецназа «Морские котики» осторожно приближался к двери ветхого складского здания. Двое морских пехотинцев следовали за ним. Переступив через труп русского сержанта, капитан пинком распахнул дверь и ворвался внутрь. В помещении оказалась лишь молодая женщина-офицер.
Она сидела рядом с целью их рейда – оборудованием дистанционного управления системой «Наводнение». Сломанная рука девушки беспомощно висела, с нее капала кровь, собравшаяся уже в лужицу у нее под ногами. Здоровой рукой девушка поправляла прическу, глядя на свое отражение на выключенном экране дисплея. Как ни странно, она встретила незваных американских гостей, наставивших на нее сразу несколько стволов, улыбкой, как бы приветствуя их.
Дональдсон выдохнул с облегчением, но спокойно вдохнуть у него не получилось – девушка, на погонах полевой формы которой он рассмотрел по одной звездочке средних размеров, отняла руку от волос, взяла какой-то темный яйцевидный предмет, лежавший рядом с клавиатурой, и выразительно покачала им перед собой. Дональдсон с одного взгляда узнал боеприпас объемного взрыва; такие маленькие гранаты делали для того, чтобы бросать их вручную с вертолетов. Взрыв ее осуществлялся сложно, в два приема: первый взрыв, происходивший в полуметре от земли по сигналу лазерного дальномера, выбрасывал облако взрывчатого газа, а затем срабатывал детонатор, вызывавший объемный взрыв. И капитан никак не мог выбраться из радиуса этого взрыва, даже будь он стрелой в полете.
Поэтому он взялся за увещевания и сказал, выставив вперед согнутую в локте руку раскрытой ладонью вверх – традиционный жест демонстрации миролюбия:
– Не волнуйтесь, мэм майор. Не стоит принимать поспешных решений, руководствуясь эмоциями. – Он махнул рукой подчиненным, и те опустили стволы автоматов в пол. – Поверьте, ваши ранения не так опасны, как вам кажется. Вы получите наилучшую медицинскую помощь. Вас будут лечить в лучших госпиталях Германии, а потом вы вернетесь домой при первом же обмене пленными.
Майор снова улыбнулась, и это придало Дональдсону уверенности.
– Право, такое
– Я могу напомнить вам о еще более гладком начале войны, – перебила его майор на безупречном английском языке. Ее обворожительным голосом могли бы говорить небеса, он мог бы заставить пламя погаснуть, а железо – расплавиться. – Это происходило на прекрасном пляже, где росли пальмы, между которыми были растянуты приветственные плакаты. Красивые девушки с распущенными, длинными, до пояса, волосами, в шуршащих на ходу шелковых брюках ходили среди молодых солдат и украшали их венками и гирляндами красно-розовых цветов и застенчиво улыбались изумленным мальчикам… Вы знаете, что это была за высадка?
Дональдсон растерянно мотнул головой.
– Восьмое марта 1965 года, девять утра. Американские морские пехотинцы высадились на Китайский пляж в Дананге. Так началась ваша Вьетнамская война.
Дональдсон почувствовал себя так, будто его голышом окунули в снег. Наигранного спокойствия как не бывало; его дыхание участилось, а голос задрожал.
