– Как быстро вы учитесь! – воскликнул И И.
Бог промолчал, как будто ничего не слышал.
Большезуб взялся за перевод:
– Здесь рассказывается о том, что звезда скрылась за горами, возвышающимися над поверхностью движущейся по орбите планеты. Поток жидкости под названием Желтая река течет по направлению к океану. Ах, да, и река, и океан заполнены химическим соединением, состоящим из одного атома кислорода и двух атомов водорода. И если кто-то захочет увидеть дальше, ему придется подняться на верхнюю поверхность искусственного сооружения.
Бог снова промолчал.
– Глубокоуважаемый бог, вы не так давно соизволили посетить Пожирающую империю. Пейзаж там почти идентичен пейзажу того мира, который описала козявка, сочинившая это стихотворение, – горы, реки и моря, так что…
– Так что, о чем рассказывается в стихотворении, я понял, – перебил его бог. Сфера внезапно переместилась и оказалась точно над головой Большезуба. И И подумал, что это больше всего похоже, будто динозавра рассматривает гигантский глаз без зрачка. – Но не почувствовал ли ты кое-что еще?
Большезуб недоуменно покачал головой.
– Там есть нечто, так сказать, скрытое за прямым содержанием этого простого элегантного набора угловатых символов.
Большезуб, похоже, еще сильнее растерялся, и бог продекламировал еще одно классическое стихотворение:
Большезуб кинулся переводить:
– А здесь говорится, что, когда смотришь перед собой, не видишь тех козявок, живших на планете в далеком прошлом. А оглянувшись назад, не видишь козявок, которые только будут когда-нибудь жить на планете. Тогда ты понимаешь, что время и пространство безмерно велики, и остается только плакать.
Бог задумался.
– «Плакать» – совершать единственный физиологический процесс, который служит у козявок для выражения печали. При этом их органы зрения…
– Ты все еще ничего не чувствуешь? – перебил его бог. Сфера опустилась еще ниже и уже почти касалась вытянутой морды Большезуба.
Динозавр решительно мотнул головой.
– Глубокоуважаемый бог, я не думаю, что тут может быть что-то спрятано. Всего лишь простенький пустой стишок.
Бог прочитал еще несколько стихотворений подряд. Все они были короткими и простыми, но все же содержали в себе какую-то духовную составляющую, которая далеко выходила за пределы того, что излагали слова. Он продекламировал «Плыву в Цзянлин», «Размышления тихой ночью» и «Пожелание доброго пути Мэн Хаожаню возле Башни Желтого журавля» Ли Бая, «Снег над рекой» Лю Цзунъюаня, «Башни Желтого журавля» Цуй Хао, «Весенний рассвет» Мэн Хаожаня и многое другое.
– У Империи пожирателей имеется множество исторических эпических поэм длиной в миллионы строк. Мы с радостью преподнесем их вам, глубокоуважаемый бог! По сравнению с ними стишки этих козявок так же примитивны и жалки, как и их технологии…
Сфера неожиданно покинула свое положение над мордой Большезуба и совершила какой-то легкомысленный вираж.
– Эмиссар, я знаю, что твой народ больше всего на свете желает узнать: «Пожирающая империя существует уже восемь миллионов лет. Почему же ее технология замерла на уровне атомного века?» Так вот, теперь я знаю ответ на этот вопрос.
Большезуб уставился на сферу горящими глазами.
– Глубокоуважаемый бог, этот ответ имеет для нас жизненно важное значение! Позвольте…
– Глубокоуважаемый бог! – крикнул И И, высоко подняв руку. – У меня тоже есть вопрос. Позвольте и мне сказать!
Большезуб сверкнул на него глазами так, что стало ясно: ему больше всего на свете хочется одним глотком покончить с наглой козявкой. Но бог сказал:
– Я все так же презираю земных насекомых, но несколько наборов ваших символов заслужили для тебя это право.
– У всех ли рас Вселенной существует искусство?
Висевшая впереди и сверху сфера вдруг мелко, но редко завибрировала, как будто кивая.
– Да. По правде говоря, я как раз занимаюсь исследованием и коллекционированием искусств в межгалактических масштабах. В своих путешествиях я встречал у многочисленных цивилизаций самые разные искусства. Большинство из них воплощается в громоздких, тяжеловесных малопонятных конструкциях. Но чтобы вот так, используя минимум символов, собранных в маленький и хитроумно построенный набор, охватить такие богатые сенсорные слои и тонкий смысл, все время действуя в соответствии с буквально садистически строгими формальными правилами и схемами рифмовки… Надо сказать, что такого я еще не видел… Эмиссар, можешь теперь выбросить насекомое.
Большезуб снова подцепил И И когтями.
