Увидев белую фигурку перед бывшей обсерваторией, он решил, что это галлюцинация. Женщина в белой ветровке почти сливалась с фоном заснеженной горы. И, едва он успел разглядеть ее, она побежала к нему навстречу. Она походила на перышко, летящее над снежным полем. Он же окаменел от изумления и стоял так, пока она не оказалась рядом. А она хватала ртом воздух и никак не могла отдышаться, чтобы заговорить. Она почти не изменилась, если не считать того, что коротко остригла свои длинные прежде волосы. Семь лет – это совсем немного. По сравнению со временем жизни звезд это нельзя считать даже мгновением, и она изучала звезды.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Доктор, прежде всего, должна сказать, что не очень-то надеялась увидеть вас сегодня. Я и сама-то приехала в основном из чувства долга, поскольку обещала, а может быть, и хотелось.
– Знаете, я тоже.
– Я даже… даже дату наблюдения чуть не упустила из виду. Вообще-то я никогда по-настоящему не забывала ее, лишь задвинула куда-то в самые глубокие тайники памяти. А несколько ночей назад все это вдруг всплыло в голове…
– И у меня тоже.
Тут они оба умолкли и долго молчали, прислушиваясь к ветру, который шумел между деревьями, порождая в горах негромкое эхо.
В конце концов он не выдержал и спросил чуть дрожащим голосом:
– Неужели Сириус показал такое же мерцание?
– График его мерцания точно совпадает с кривой, которую дало Солнце семнадцать лет назад, и с кривой Альфы Центавра А семилетней давности. И случилось это точно в предсказанный срок. Мерцание наблюдал космический телескоп «Конфуций-3». Это никак не может быть ошибкой.
Они снова надолго умолкли. Ветер то тише, то громче рокотал в кронах деревьев. Звук метался среди гор, заполняя пространство между землей и небом. Казалось, какая-то сила гудела по всей Вселенной, как глубокий и мистический хор… Он не мог сдержать озноб. Она, очевидно, испытывала такое же ощущение; во всяком случае, заговорила она так энергично, будто желала избавиться от своих страхов.
– Но эта ситуация, вернее, этот странный феномен не укладывается в рамки наших общепринятых теорий. Чтобы предъявить его научному сообществу, потребуется провести гораздо больше наблюдений и собрать доказательную статистику.
– Я понимаю. Следующая звезда, доступная для наблюдения, – это?..
– Это мог быть Процион в Малом Псе, но пять лет назад он внезапно потускнел и сейчас непригоден для измерения. Возможно, его закрыло облачко космической пыли. Так что остается Альтаир из созвездия Орла.
– И каково же расстояние до него?
– 5,1 парсека, 16,6 световых лет. Семнадцатилетнее мерцание Солнца как раз добралось до него.
– Значит, нам придется ждать еще семнадцать лет?
– Жизнь человеческая коротка и безысходна.
Ее последние слова затронули какие-то глубинные струны в его сердце. Его глаза, высушенные досуха зимним ветром, вдруг наполнились слезами.
– Увы, это так. Жизнь человеческая действительно коротка, и итог ее предопределен раз и навсегда.
– Но, по крайней мере, у нас пока остается немалый шанс еще раз встретиться по этому случаю.
Он озадаченно уставился на нее. Она что, действительно уже строит планы на семнадцать лет вперед?! Быть того не может!
– Извините. Это все очень неожиданно. Мне нужно немного подумать.
Ветер сбрасывал зачесанные назад волосы ей на лоб. Она то и дело поправляла их. Она словно заглянула в его сердце и понимающе рассмеялась.
– Конечно. Я дам вам свой телефон и электронный адрес. Можно поддерживать контакт, если будет желание.
Он тяжело вздохнул, как вздохнул бы пароход, заблудившийся в тумане и наконец-то обретший спасительный свет маяка на берегу. Его сердце заполнилось счастьем, но смущение не позволяло признаться в этом самому себе.
– Но… Позвольте, я провожу вас донизу?
Она со смехом покачала головой и указала за спину, на куполообразный коттедж, переделанный из корпуса, где когда-то стоял телескоп.
– Я останусь здесь на некоторое время. Не волнуйтесь. Тут есть и электричество, и хорошая компания. Здесь постоянно живут лесники… Мне и впрямь нужны тишина и покой, много тишины и покоя.
На этом они распрощались. Он зашагал вниз по покрытой снегом дороге. Она долго стояла на вершине горы Сиюнь и смотрела ему вслед. Они оба настраивались на семнадцать лет ожидания.
Вернувшись в третий раз с горы Сиюнь, он внезапно осознал, что его жизнь близится к концу. Вряд ли у них обоих осталось больше семнадцати лет. Свет ползал по огромной и пустынной Вселенной медленно, как улитка. Жизнь была достойна упоминания не в большей степени, чем грязь.
