– Отлично. Но кто действительно понимает смысл этого постулата? Вы? – Дин И задает этот вопрос сначала губернатору, потом оборачивается к директору обсерватории. – Вы? – Потом к женщине-инженеру, занятой своей работой. – Вы? – Он указывает на сгрудившихся в стороне лаборантов. – Вы? – И, наконец, широким жестом обводит группу знаменитых ученых: – Может быть, хотя бы вы? Нет, никто из вас этого не понимает. Вы воспринимаете Вселенную в понятиях абсолютного пространства-времени так же естественно, как ступаете ногами по земле. Абсолютное пространство-время и есть ваша земля. Вы не в состоянии оторваться от нее. Говоря о расширении и сжатии вы уверены, что это просто-напросто звезды разбегаются и собираются в кучку в абсолютном пространстве-времени.
Произнося эту тираду, он подходит к стеклянной витрине, открывает дверцу и вынимает бесценный рельеф, изображающий звездное небо. Легонько гладит пальцами поверхность таблички, любуясь ею. Директор обсерватории испуганно подставляет руки, чтобы подхватить сокровище. Старинный рельеф хранится в обсерватории более двадцати лет, и ничья рука еще не дерзала касаться его. Директор ждет, когда же почетный гость положит звездную карту на место, но он вместо этого с силой отбрасывает ее в сторону!
Бесценная древняя реликвия падает на ковер и разбивается на несчетное количество мелких осколков.
Атмосфера в зале буквально леденеет. Никто не может ни пошевелиться, ни что-то сказать, лишь Дин И, единственный подвижный элемент оцепеневшего мира, неторопливо расхаживает по помещению и вещает без остановки.
– Пространство-время и материя не просто неразделимы. Расширение и сжатие Вселенной как раз и являют собой пространство-время. Да, друзья мои, это и есть пространство-время!
У физика из рук падает стеклянная чашечка и разбивается со звуком, который кажется всем громоподобным. Физик потрясен отнюдь не тем, чем все остальные. Не варварски разбитым уникальным памятником древних науки и искусства, а последней услышанной фразой.
– Вы хотите сказать… – срывающимся голосом бормочет космолог, уставившись на Дин И.
– Да. – Дин И кивает и поворачивается к губернатору. – Теперь и до них дошло.
– Так вот что означает отрицательный временной параметр в расчетных результатах единой математической модели… – стонет физик.
Дин И кивает.
– Почему вы заранее не объявили об этом миру?! – гневно восклицает другой физик. – Это же полнейшая безответственность!
– А какой смысл? Это лишь вызвало бы всемирную панику. Разве мы в состоянии что-то противопоставить пространству-времени?
– Что все это значит?! – теряет терпение ничего уже не понимающий губернатор.
– Сжатие… – бормочет, словно во сне, директор обсерватории, известный астрофизик.
– Неужели сжатие Вселенной все-таки повлияет на человечество?
– Повлияет? Нет, оно полностью изменит его.
– То есть как – изменит?
Ученые наперебой обмениваются какими-то заумными фразами, будто не слыша его вопроса.
– Да скажите же наконец хоть кто-нибудь, – впервые повышает голос не на шутку встревоженный губернатор, – что случится, когда свет перейдет в синее смещение и Вселенная начнет сжиматься?
– Время развернется, – кратко говорит Дин И.
– …Развернется? – недоуменно повторяет губернатор, переводя взгляд с директора обсерватории на Дин И и обратно.
– Время пойдет вспять, – поясняет директор.
Громадный экран включается. Перед присутствующими возникает величественное зрелище звездного неба. Чтобы момент начала сжатия был лучше виден, компьютер усилил эффект частотного сдвига излучения, выведя его в видимую область. Сейчас весь свет, излучаемый звездами и галактиками, кажется на экране красноватым, что говорит о том, что в нем присутствует красное смещение и, следовательно, Вселенная все еще продолжает расширяться. Но как только начнется сжатие, красный сменится синим. В углу экрана появляется табло обратного отсчета; он начинается со 150 секунд.
– Четырнадцать миллиардов лет время сопровождало расширение Вселенной, ну а теперь его движению осталось менее трех минут. А потом оно потечет в такт сжатию Вселенной. Время двинется вспять. – Дин И подходит к стоявшему в оцепенении директору лаборатории и указывает на разбитую керамическую таблицу. – Не переживайте из-за этой реликвии. Вскоре после того как даст о себе знать синее смещение, эти осколки сольются вместе. Ваш амулет вернется в витрину, а потом, через много лет, – в землю, туда, где его нашли. Еще через несколько сотен лет он окажется в горне гончара, а вскоре после этого сделается комом глины в руках древнего астронома…
Он направляется к женщине-инженеру, только что потерявшей отца.
