– Садик! Садик! Садик! Брат! Брат! Брат! – медсестра бросилась к ребенку, но не смогла его удержать. Он бросился к лестнице и, перескакивая через ступеньку, буквально слетел вниз и выбежал на улицу. Он несся к старшему брату с неимоверной скоростью. Садик, увидев его снаружи, тоже бежал к нему навстречу. Добежав до Садика, Нух бросился в его объятия. Оба навзрыд плакали.
Анна, вытирая слезы, подбежала к ним. Как и Симона.
Обе они не могли оторвать их друг от друга. Мальчик, увидев чужих тёть, схватил двумя ладонями щеки Садика и начал бешено сбивчиво кричать ему на арабском. Садик держал его на руках, слушал и продолжал плакать.
– Надо что-то делать! И срочно! У вас и у меня будут проблемы! – начала громко, требовательным тоном говорить Анне Симона.
– Скажи своему другу, чтобы отпустил ребенка, немедленно! – теперь уже кричала медсестра.
Мальчик словно понимал, о чем она кричит, и еще сильнее кричал Садику. А тот лишь качал головой и плакал. Когда медсестра взялась вырывать мальчика из объятий мужчины, ребенок вцепился за шею Садика и теперь просто орал. Садик слушал вопли ребенка: «Садик, забери меня отсюда! Не оставляй меня здесь! Я тебя умоляю! Ты мне обещал!» Садик не мог говорить, не мог ответить мальчику: он захлебывался в слезах.
Анна обняла его со спины и начала тихо успокаивать:
– Отпусти его, милый. Мы заберем его, но не сейчас. Я тебе обещаю. Поверь мне. Отпусти его.
Садик начал ослаблять объятия. Медсестра стала вырывать мальчика со всей силой, что у нее была. Наконец они оторвались друг от друга.
Анна продолжала удерживать Садика, прижавшись головой к его широкой спине и плача.
Нух висел в воздухе, удерживаемый Симоной, выставив руки вперед, словно не теряя надежды обратно попасть к брату на руки.
Анна, как заведенная, продолжала говорить Садику:
– Не надо, милый… не надо, милый.
Когда медсестра, крепко держа ребенка в своих объятиях, собиралась уже нести его обратно, Садик закричал:
– Стойте, стойте! Подождите!
Он в спешке достал что-то из внутреннего левого кармана куртки и протянул Нуху со словами:
– Возьми это! Молись своим богам! Молись, чтоб снова увидеться!
Это была икона семьи мальчика с образом Марии с младенцем Христом.
Садик смотрел вслед мальчику, как тот прижал икону к груди, и продолжал плакать.
Анна приникла к Садику, словно боялась, что в последний момент он не выдержит и опять бросится к Нуху.
Когда двери здания закрылись, скрыв за собой мальчика с медсестрой, Анна отпустила Садика.
– Пойдем отсюда, пожалуйста.
Садик повернулся. Они обняли друг друга и начали уходить прочь. Он продолжал плакать. Анна молча шла, держась рукой за его пояс. Она не пыталась успокаивать парня: он должен был выплакаться…
Садик с Анной стояли у пригородной станции и ждали поезд до Нюрнберга.
– Что будет с Нухом? – спокойно спросил Садик.
– Во-первых, будут искать его родственников.
– Я его родственник! Я! – он начал бить себя по груди.
– Ты сможешь доказать это?! У тебя даже нет документов! – Анна повернулась к нему и сделала огорченное лицо.
– А если не найдут их, они же погибли?!
– Тогда отдадут в приемную семью, – Анна уже не пыталась сдерживать свои эмоции. Ее раздражало недопонимание Садика.
– Какую еще семью?!
– Нормальную немецкую семью. Где есть и другие дети.
Эти слова окончательно разозлили парня. Он встал со скамейки и начал ходить вперед-назад.
– Я этого не допущу! Я его украду оттуда!
– И что дальше?! Тебя поймает полиция и в этот же день депортируют! Ты этого хочешь, да?!
– Да! Если на то уж пошло. Я здесь ради него! Ты понимаешь! Ради него!
– Тогда дай ему возможность оставаться в мирной стране и начать новую жизнь. Его будут учить языку и приобщать к немецкой культуре!
– Промывать мозги! – грубо сказал Садик.
– Не промывать мозги, а интегрировать ребенка в современное европейское общество, – Анна уже почти кричала на него.
– Какое это ваше «современное европейское общество»?! Общество, которое нас ненавидит?!
Анна резко встала, по ее щекам катились слезы. Она крикнула на Садика и побежала:
– Дурак ты, Садик! Ты так ничего и не понял!
Садик побежал вслед за девушкой. Они запрыгнули в поезд.
Садик уже в вагоне схватил Анну за руку. Затем крепко обнял ее и прижал к себе. Он стал ее целовать. Она сначала робко сопротивлялась. В вагоне сидело много людей, и все наблюдали за происходящим: какой-то парень, точно беженец, пристает к немецкой девушке. Начали звучать возмущенные оклики. Кто-то даже привстал с места и собирался идти ей на помощь.
Садик и Анна, как всегда, были далеки от реального мира. Анна перестала наконец сопротивляться и сама обняла за голову Садика. Они, не отрываясь, стали страстно целоваться. Люди смотрели теперь на них иными взглядами. На их лицах можно было прочесть ненависть, восхищение, зависть, одобрение…
Молодая пара жила иной жизнью, она стала независимой от этого мира и общества в целом. Ее не интересовало мнение других. Они видели среди миллионов людей только самих себя. И сейчас, когда все взгляды были направлены на них, им было все равно.
